Эти слова, прочитанные вслух, да ещё таким тоном, больно резанули по сердцу, оставив на нём еще один шрам.
– И это ты, блядь, называешь, ничего не было?
– Так ведь и правда ничего не было, просто танец! Обыкновенный флирт, не более. Да, возможно со стороны это выглядело не так, но я говорю правду, и не посмел бы себе позволить сделать хоть что-то лишнее и если вы прочитаете дальше, то убедитесь в достоверности моих слов.
– Ну хорошо… – протянул он и сделал легкий кивок головой, я почувствовал, как острый край лезвия ножа с такой силой вдавился в кожу, что кажется, всё же сделал надрез.
Веллингтон начал читать дальше. На этот раз его лицо не выражало практически ничего.
– А вот тут смешно, да, – усмехаясь, произнёс он и, подняв глаза на меня, добавил. – Здесь момент перед отрезанием вам пальца.
Затем, он снова погрузился в чтение, и пару раз его челюсть поджималась и начинала ходить туда-сюда, а руки напрягались и сжимались в кулаки так, что почти сминали листы.
Дочитав, он бросил их на пол, его плечи расслабились и опустились вниз. Это было хорошим знаком. Во всяком случае для меня.
– Что ж, живите, детектив, и наденьте уже, наконец, штаны, а то ещё немного и я начну комплексовать. Отпустите его, – скомандовал Джонатан, и я вновь оказался свободен. – Мне надоело любоваться на вашу голую залупу.
– Залупу! Он сказал залупу! – вновь заржал лысый, тыча пальцем в мой пах, пока я лихорадочно пытался ощупать себя на предмет повреждений. Удостоверившись, что всё в порядке, я натянул брюки.
– Гарри, блядь! – хлопнув ладонью по крышке стола, заорал Веллингтон. – Клянусь, если ты скажешь сегодня ещё хоть одно слово, я сам застрелю тебя!
– Простите, босс.
– Достал, блядь, – пробубнил Джонни себе в ладонь, прикрывая лицо в жесте стыда. Когда он вновь посмотрел на меня, произнёс, – простите, что отвлёкся, мистер Рокстоун. Письмо ваше. Можете оставить его себе. Мне оно без надобности. Не хочу заниматься мазохизмом, и перечитывать это снова, причиняя себе очередную боль. Хотя, поверьте, вам оно принесёт куда больше страданий.
Веллингтон сделал жест рукой, и его прихвостни, как по команде двинулись к выходу. Он сам, захватив со стола свой чёрный цилиндр, шёл последним. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним, чтобы убедиться, что они действительно убрались.
– Как вы нашли меня? – задал я мучивший меня с самого начала вопрос, заправляя рубашку в брюки и застёгивая жилет. – Да ещё на конспиративной квартире.
– Это было не сложно, детектив. Мои люди повсюду и видят всё происходящее в Дарк Сити. А ещё, на всякий случай, они поставили маячок на машине вашего друга, пока вы сидели с ним в баре.
Когда четверо верзил в одинаковых чёрных костюмах скрылись в дверном проёме, Коробочка остановился и, смахивая невидимую пылинку с плеча своего идеально сидящего смокинга, произнес:
– Я даже немного завидую вам, детектив. Тому, с какой теплотой она относилась к вам. И, как бы горько это ни было осознавать, хотя телом она принадлежала мне, её сердце в действительности принадлежало только вам. Я бы столько отдал, чтобы она любила меня так же сильно, как вас… – он осёкся, словно внезапно очнулся и спустя мгновение добавил, – но, кажется, я немного расчувствовался сегодня. А теперь прощайте, мистер Рокстоун. Нам обоим сейчас нужно немного погоревать. В конце концов, мы оба потеряли сегодня любимую женщину.
На этих словах он вышел из квартиры, и я остался стоять там, униженный и уязвленный, как никогда.
Часть 9. Роковая встреча в «Неоновом зайце»
«Можешь ли ты хоть на минуту представить, каково это – жить в постоянной темноте? Когда вечность пребываешь во тьме, многие вещи теряют свой смысл и перестают существовать. Гораздо легче становится представить, что чего-то нет, когда ты этого не видишь. А если не видишь, значит, этого и не существует вовсе.
В тот момент я чувствовала себя так, будто мир тоже ослеп и не видит меня в ответ. Или он сам вовсе исчез. Вместе с тобой. Оставив меня в вечном непробиваемом черном тумане мрака. Пожираемую собственным демоном по имени страх. Он часто приходит ко мне, когда я остаюсь совсем одна».
Это было первым, что я прочитал после того, как, прижав креслом входную дверь с раскуроченным замком, и собрав разлетевшиеся по полу драгоценные листы, снова забрался на кровать. Нетерпение, с которым хотелось дочитать написанное, нарастало с каждой секундой, потому я приступил сразу же, после внезапного визита нежданных гостей. Я не хотел дожидаться утра, пытаться откладывать на потом.
«Прошло уже столько времени, а мне всё еще интересно, хранишь ли ты ту самую рубашку с отпечатком моих губ. Или, быть может, заботливые руки какой-нибудь прачки уже давно стерли его с твоей одежды… и из твоей памяти…»
Эти слова в очередной раз выбили меня из колеи. Я подумал об этой сорочке еще когда только прочитал об этом. Она все еще хранилась у меня дома в шкафу. Висящая на вешалке. В отдельном чехле.
