Гости представляли собой пестрое сборище. Хотя некоторые были в красивых нарядах, большинство предпочли остаться в тяжелых зимних пальто и куртках, так что Ева не чувствовала себя белой вороной. Многие, казалось, хорошо знали друг друга — сбившись в группки, пили, наблюдали за лошадьми и оживленно обсуждали комментарии Гарри. Она заметила Салли Майклс, болтавшую с кем-то, а дальше Гэвина. На нем был темный костюм с галстуком, он улыбался и пожимал руки подходившим гостям, двое его маленьких светловолосых сыновей стояли рядом.
— И наконец, мои последние пять! Последние по счету, но ни в коем случае не по значимости, — объявил Гарри. — Разве они не стоят ожидания, дамы и господа? Давай, Колин, я знаю, что ты все утро пожирал глазами этого гнедого годовичка, — сказал он, указывая на упитанного краснолицего мужчину, который сидел в первом ряду вместе со своей женой. — И пусть Элисон не мешает тебе достать чековую книжку!
Гарри выглядел непринужденно, как рыба в воде, без малейших признаков похмелья или усталости после предыдущей ночи. «Гэвин был прав, — подумала Ева, — когда говорил, что его шурин отлично умеет обхаживать клиентов». Он добродушно шутил и подробно, даже с любовью, рассказывал о каждой лошади — о ее генетическом родстве с победителями различных скачек, об индивидуальных качествах — и время от времени вворачивал уместный анекдот, чтобы поддержать интерес публики. Не менее виртуозно он представлял годовичков, прибывших издалека: один был родом из Кентукки, другой — из Франции, третий — из Австралии. Для неискушенного слуха Евы все выглядело так, будто не могло быть ни малейшего сомнения в том, что через несколько лет эти лошади смогут принять участие в дерби. Среди зрителей разгорались страсти, атмосфера накалялась. Она где-то читала, что скачки вызывают сильную зависимость и ценятся намного дороже, чем наркотики класса А, и теперь понимала почему.
— Большое спасибо моей главной помощнице Шивон и остальной команде, — объявил Гарри, когда парад закончился, жестом указывая в сторону персонала, собравшегося у входа на арену. Затем он обратился к аудитории: — Благодарю вас, дамы и господа, мальчики и девочки, за ваше неравнодушное внимание. А теперь мы перейдем к тому, что вы все любите больше всего… — Он сделал эффектную паузу и выкрикнул: — Обед!
Под навесом все было оформлено в бордово-кремовых оттенках — традиционных цветах Уэстерби Рейсинг. На стенах была развешана разноцветная форма жокеев, на телевизионных экранах беззвучно транслировались скачки.
На большой доске был план рассадки, и Ева быстро нашла выделенное ей место между Майком, доброжелательным бизнесменом из Австралии, приехавшим с девушкой намного моложе его, и Марион, пожилой вдовой из Мидленда. Оба входили в долевое владение лошадьми, которых тренировал Гарри. Когда Ева сказала, что никогда в жизни не участвовала в скачках, они посмотрели на нее с большим удивлением. Разговаривая с разными людьми, включая писательницу по имени Сандра, владелицу нескольких лошадей, каждая из которых была названа в честь того или иного ее романа, и ветеринарного врача Макса, Ева сделала вывод, что собравшиеся принадлежат к самым разным слоям общества и единственным объединяющим их фактором была страсть к конному спорту. Также у нее сложилось впечатление, что победа была для них не настолько важна, по сравнению с чудесными впечатлениями, которые дает участие в скачках. Ей удалось выяснить, что никто из ее собеседников за столом не был на вечеринке Уэстерби Рейсинг десять лет назад, и она задавалась вопросом: случайно или нет ее посадили именно к этим людям?
Персонал работал не покладая рук, помогая разносить еду и напитки. Ева размышляла о Джейн Макнейл и вспомнила, что рассказывала Грейс. Встретила ли Джейн кого-то на вечеринке? Возможно, кого она уже знала и собралась с ним на свидание, когда вечеринка закончится. Это объяснило бы, почему она сказалась больной и ушла раньше, предположительно, чтобы подготовиться.
Уже подавали сыр и кофе, когда она увидела Гарри, пробирающегося к ней. Он сидел за столиком в противоположном конце, и она не видела его с тех пор, как все сели обедать. Гарри подошел и дружески поцеловал ее в щеку. Она поблагодарила за угощение.
— Надеюсь, вам нравится, — сказал он с улыбкой, явно вдохновленный успехами дня. — Как видите, скачки — это отличное развлечение.
— Похоже, так и есть.
— Знаете, вчерашний вечер действительно доставил мне большое удовольствие.
В памяти всплыла картинка, когда Гарри стоял на крыльце и пытался поцеловать ее. Интересно, он это имел в виду?
— Я рада, что вы благополучно добрались до дома.
— Извините, если я немного… — Он пытался подобрать нужные слова.
— Перебрали?
Ева по-прежнему была уверена, что Гарри вовсе не был так пьян, как пытался изобразить, но если он хочет использовать это как оправдание, то она не против.
Он снова улыбнулся:
— Утром болела голова, но после пары таблеток все прошло. Неплохо было бы повторить. Как долго вы еще здесь пробудете?
