— С чего бы это? — руки снова начали дрожать. — Я не вернусь туда никогда. Слышите? Никогда!
Леди Гохорд закатила глаза.
— Ох уж этот юношеский максимализм… Признаю: возможно, идея с этой больницей была не самой дурной. Я слышала, что ты не прекращаешь переписки с принцем и пользуешься фавором у леди Бейли. Это хорошо. Каталина, конечно, законченная дрянь, это верно. И извращенка к тому же. Без семьи и детей — какая женщина так живёт? Только глубоко безнравственная. Но нынешним хозяевам этого мира плевать на нравственность: Каталина приближена к самым знатным особам, и сблизиться с ней, несмотря ни на что — это отличный ход. Только вот рано или поздно тебе нужно будет подумать о замужестве и продолжении рода…
— Заткнись, — мой голос задрожал. — Во-первых, прикуси свой грязный язык, матушка, и подавись собственным ядом. Никогда, никогда не смей при мне оскорблять леди Каталину! И не тебе рассуждать о безнравственной жизни, поняла?! Второе — не будет никаких наследников. После того, что ты со мной сделала, у меня никогда не будет детей. Поняла?! Ты, ты забрала это у меня!!
— Что? — поразилась она.
Изумление её было искренним, неподдельным. Казалось, даже её вечные маски сползли на миг, обнажая уязвимое нутро.
Я сжала руки в кулаки. Мне хотелось ударить ещё, ещё больнее! Все моральные барьеры обрушились, всё спокойствие куда-то исчезло, оставляя меня один на один с потоком неконтролируемых эмоций.
— Ты! — крикнула я. — Ты дала мне это зелье!
— Да, потому что надеялась решить всё тихо! — выкрикнула она в ответ. — Но в Тавельни меня заверили, что репродуктивная функция придёт в норму, если…
Она запнулась.
— Что ж ты замолчала. Договаривай! “Если не допускать прямых воздействий на ауру”, верно? Как ты думаешь, мама: когда часть твоей ауры, как раз напрямую связанную с женским, выгрызает хищная многоликая змея — это считается за воздействие?!
На её лице промелькнуло что-то, очень похожее на вину.
— Ты ещё на весь мир об этом заори! — сказала она. — Ты никому не рассказала, надеюсь?..
— О нет, никому, — скривилась я. — Как могу я?
Мать кивнула.
— Что же, это печально. Видимо, нам с твоим отцом придётся задуматься ещё об одном ребёнке.
Я почувствовала слёзы на щеках.
— И это —
— Ну довольно! — леди Гохорд даже притопнула ногой. — Хватит рассказывать, что я с тобой делала то или это! Можно подумать, я заставляла тебя связаться с тем ничтожеством и зачать от него ребёнка! Или я силой тебя к селенити толкала? Ты не возражала, Дайяна! Мы делали это ради нашей семьи, как мать и дочь! Исправляли, между прочим, твою ошибку! Так чего ты хочешь от меня теперь?
У меня в голове стало звонко и пусто. Истерика резко схлынула, оставив после себя острые осколки боли и сожаления.
Я могла бы напомнить, как она запугивала меня, унижала, била. Но…
Она права. Я никогда не возражала. Не могла дать ей отпор. И, возможно, никогда не научусь. Но…
— Уходи, — сказала я. — Не знаю, зачем ты явилась, но уходи и не смей возвращаться. Я тебе больше не дочь, а ты мне не мать. Я не собираюсь возвращаться домой, выходить замуж за Эрина или что ещё взбредёт в твою больную голову. Теперь моё место здесь.
Она помолчала, глядя на меня, а потом кивнула.
— Что же, возможно, так и впрямь будет лучше. С учётом твоей неполноценности и нынешних обстоятельств, Эрин не согласится взять тебя в жёны. Да никто не согласится, пожалуй. Если только мезальянс или жених в возрасте…
— Вон.
Она покачала головой.
— Собралась прожить свою жизнь вот так? — уточнила она.
— Да, представь себе!
— Воля твоя. Но, если ты так цепляешься за эту жизнь, значит, нам легко будет прийти к соглашению.
Сердце моё зачастило.
— Какому соглашению?
— Ты вполне уверена, что нас здесь не услышат?
— Да, эта кабинет для конфиденциальных разговоров.
— Отца вызвали на беседу по подозрению в шпионаже.
— Что?..
— Вполне вероятно, скоро придёт наш с тобой черёд. Они будут задавать вопросы; важно, чтобы ты дала на них правильные ответы. Ты должна молчать о селенити. И придерживаться нашей версии. Настаивай, что ничем не очаровывала принца; что зелье тебе принесла служанка; что в Тавельни ты пробыла одну ночь, а после вернулась. Говори, что только перед ночью с принцем воспользовалась чарами какой-то проходимки… Здесь я записала всё, что тебе следует сказать. Выучи. А потом уничтожь бумагу.
— И ты думаешь, они поверят?!
— Да. Они наверняка используют на твоём отце те или иные чары, чтобы удостовериться, что он говорит правду.
Я начала понимать.
— Отец не знает о селенити, да?
—Он знает, что преступница из Тавельни колдовала над твоей внешностью перед ночью с принцем. Вот всё, что ему известно о ней. Как раз на такой случай я не посвящала его в детали.
Я сжала зубы.
— Но с чего ты взяла, что я поддержу вашу дурацкую ложь?! Не думаешь, что я с удовольствием выдам вас?
Она презрительно улыбнулась: