Со стороны весь мир казался ярким и красочным, под светлыми лучами солнца трава принимала насыщенный зелёный цвет, в то время как храм выглядел тёмным и мрачным. Обволакиваемая жутким тяжёлым дымом, черноволосая девушка сидела в тени, отделённая от прекрасного. Во мраке лишь её глаза цвета ямабуки светились и манили к себе, и Хару двинулся к ней, как летел бы навстречу солнцу.
— Дышать не очень, но терпимо, я хотя бы не задыхаюсь, — продолжала улыбаться она. — Забавно, на меня действуют сами печати, а на тебя — дым.
Словно загипнотизированный, Хару вошёл в храм, прошёл мимо хозяйки к стопкам печатей и закинул ещё пачку, затем сразу вылетел на улицу, прикрывая нос рукой. Рукав, как и вся остальная одежда, запачкался, из белоснежного превратился в грязно-серый. И не только одежда, но и спутанные пепельные волосы потемнели и теперь напоминали скомканную солому.
Вскоре солнце опустилось за горизонт, Хару уже позабыл о голоде и валявшейся в комнате с алтарём хурме. В течение ночи он заходил на кухню, закидывал печати в ситирин и выбегал во двор. Даже предложил жрице отнести её в другую комнату, однако та отказалась: решила остаться здесь и проследить, чтобы с Хару ничего не случилось. Поначалу она поглядывала за тем, как быстро догорают печати в ситирине и тут же звала тэнгу закинуть новые, но видя, как он кашляет, стала давать ему больше времени на отдых. Потом он уже сам начал приходить, спрашивая: «Разве ещё не догорело?», а она отвечала: «Да, только что».
Хару и не заметил, в какой момент успел задремать. Не знал, все ли печати успел сжечь или что-то осталось. Задремал так крепко, что как солнце ни старалось светить ему на лицо, он только нежился в его лучах, пригреваясь в тепле после прохладной ночи. Тэнгу снилось, как он обратился птицей и летал, как вдруг его придавил тяжёлый камень. Хару распахнул свои глаза и совсем не ожидал увидеть нависающую над ним жрицу, он посмотрел чуть ниже и увидел, что она положила хурму ему на грудь.
— Ты, наверное, голоден, — произнёс уже знакомый голос.
— Где я? Сколько времени прошло? — спросил он, ощущая себя немного потерянным после того, как проснулся на траве, а не в привычных светлых покоях.
На лице жрицы появилась широкая хитрая улыбка:
— Сейчас час змеи.**
Хару понял две вещи.
Во-первых, он оставался бездомным тэнгу, отец изгнал его на самом деле.
Во-вторых, девушка с золотистыми глазами цвета ямабуки ему не приснилась и теперь сидела рядом на траве, покинув свой мрачный храм, из которого уже не валил дым.
Он резко сел и впился в неё взглядом, хурма упала рядом и откатилась в сторону. Хару спросил первое, что пришло в голову:
— Хозяйка, теперь ты готова услышать историю, как я стал бездомным тэнгу?
В золотистых глазах отразилось изумление, а затем девушка залилась смехом.
— Давай для начала покинем это ужасное место, и я выслушаю что угодно, — ответила она, протирая рукавом выступившие на глаза слёзы, а немного погодя добавила: — Меня зовут Акико, приятно познакомиться.
— Очень приятно, бездомный тэнгу! — тут же среагировал Хару и вдруг смутился от её нежного взгляда. — Ты поможешь мне найти Асахи? А оружие и мешок вернёшь?
*Ситирин — традиционная японская жаровня с толстыми стенками круглой или прямоугольной формы
**Час змеи — с 9:00 до 11:00
Акико хитро прищурила тёплые золотистые глаза и улыбнулась шире (Хару переживал, что ещё чуть-чуть, и её рот порвётся), потянулась за укатившейся хурмой, не отводя взгляда от тэнгу. Плод кинула в его сторону, чуть не попав по носу, но Хару вовремя успел поднять руки и поймать.
— Перекуси, а я схожу за твоими вещами.
После этого жрица поднялась с травы. Хотя дым и перестал валить, даже запаха не осталось, но, кажется, из-за него храм значительно потемнел. Хару успел догрызть сладкую хурму, а Акико всё не возвращалась, поэтому поднялся с земли и, не теряя времени на размышления, переступил порог. Кухня окрасилась в чёрный, все стены, пол и потолок заляпало тёмными и вонючими веществами с печатей. Хару аккуратно заглянул в комнату с алтарём, но не заметил там хозяйку, поэтому собрался зайти в ту, что находилась за дверью, однако в этот самый момент оттуда вышла Акико, надула губы и сердито посмотрела на него.
— А ну брысь на улицу.
Тэнгу и рта раскрыть не успел, как жрица вытянула руки перед собой и положила ему на плечи, заставляя развернуться в сторону выхода, после чего ещё и в спину подтолкнула.
— Жди здесь, я сейчас вернусь.
Насупившись, Хару молча улёгся на траву у входа, подложил руки под голову и взглянул на небо, где как раз пролетала стая птиц. Он бы и сам с радостью обернулся белым вороном, полетел через облака, следуя за потоками воздуха, однако отец лишил его этой возможности. Сейчас для Хару важнее всего было найти Асахи, с ним вместе он разберётся и придумает, как избавиться от красных лент, стать «достойным» и вернуться домой. С эликсиром и пилюлями бессмертия пока придётся повременить, но он ещё придумает, как обеспечить долгую (в идеале вечную) и счастливую жизнь родным.
