— А в-вы… вы не могли бы разбудить её? — испуганно поинтересовался пугливый кои, на миг исподлобья взглянул на жрицу, но ужасно перепугался, пискнул и ещё сильнее опустил голову, на этот раз попав в рис. Он смущённо замахал руками и отряхнулся, однако несколько липких рисинок застряли в его рыжих волосах.
— Почему нет? — пожав плечами, ответила Акико и отхлебнула ещё супа. — Но для начала доем.
В отличие от Хару, она ела дзендзай впервые и уже была готова записать его в список любимых блюд. После сырых яиц, конечно, но по каким-то причинам повар отказывался подавать здесь такие.
— А где Хотару-нэчан? — вдруг опомнился Хару и встревоженно замотал головой, при этом стараясь не шевелить телом, чтобы лишний раз не испытывать боль.
— Улетела домой, наверное, — предположил Сота, смачно жуя большой кусок рыбы, от которого Ёске становилось дурно.
— Улетела, — подтвердила Акико, поспешив успокоить Хару. — Я своими глазами видела.
Белый тэнгу выдохнул с облегчением, а затем с жадностью впился глазами в дзендзай Акико, который она с наслаждением поедала, негромко почавкивая, пока разжёвывала моти. Доев, она первой поднялась из-за стола и шустро поднялась по лестнице на второй этаж, где с шумом распахнула дверь в комнату и закричала на весь постоялый двор:
— Просыпайся, принцесса, солнце уже давно встало!
Внутрь она не заходила, а вскоре вернулась к остальным. Через некоторое время, когда все уже почти доели, сонная, недовольная, лохматая принцесса Хачими медленно спустилась по ступенькам, нашла взглядом Ёске и плюхнулась рядом на пол. Не говоря ни слова, она пододвинула к себе пиалу риса и принялась за еду.
— Принцесса? — обеспокоенно позвал её бедняга Ёске. — Давайте я помогу вам привести себя в порядок.
Но Асахи поспешил успокоить его:
— Ничего, сейчас на горячие источники пойдём, там и приведёшь.
— И будет у нас варёная рыба? — в голос захохотал Сота, поймав на себе сердитый взгляд Хибики и едва не получив подзатыльник. Светлому тэнгу шутка тоже показалась смешной, однако о манерах он помнил и не желал в плохом свете показывать себя перед другими, будь то люди или ёкаи. Зато Акико и Асахи посмеялись от души, Хару тоже не удержался и улыбнулся.
Дождавшись, когда принцесса Хачими хоть чем-то перекусит, Асахи поднялся из-за стола, за ним встали остальные, тогда он расплатился за завтрак, а затем уверенно повёл ёкаев на горячие источники, где не раз бывал сам после длительных тренировок с братьями и учителями.
Горячие источники оказались совместными для мужчин и женщин (если не платить за отдельные, но Асахи не стал рассказывать о таких нюансах), так что вскоре путники скинули с себя одежды и оказались в горячей воде. Хару, который с величайший трудом добрёл до этого места, усевшись, почувствовал такое облегчение, будто боли в теле никогда и не было — та вмиг испарилась. Либо это горячие источники обладали исцеляющим свойством, либо горячая вода так действовала на тэнгу. Хару никогда раньше не изнурял себя до такой степени, поэтому не проверял. Прозванный друзьями владыкой Весенних Вод, он всю жизнь любил плескаться в воде, но не пытался отдыхать в ней и тем более восстанавливаться после тяжёлой нагрузки, которой у него и не было никогда.
Акико расположилась на противоположном от юношей конце горячих источников. Здесь было так жарко и стоял сильный пар, что никто с другого края не мог толком разглядеть её. Ёске задержался и вскоре составил тэнгу компанию, через некоторое время после него явилась принцесса Хачими и спустилась в воду со стороны Акико, но держась на расстоянии. Её волосы были убраны наверх, зато она сама или кто-то для неё снял абсолютно все заколки и украшения.
Последним пришёл Асахи с двумя подносами-столиками в руках с множеством небольших чашек и двумя высокими кувшинами. Он спустился в воду и поставил подносы на поверхность — те спокойно плавали и не тонули. Один Асахи толкнул в сторону девушек, а второй оставил среди юношей.
— С каких пор сын даймё сам выполняет работу слуги? — позабыв о вежливости, с надутыми губами произнесла принцесса Хачими. Уставшая и не выспавшаяся — множество украшений, которые она не додумалась снять перед сном, мешали спать всю ночь.
Тот усмехнулся:
— У меня есть руки, я пока ещё способен сам донести подносы.
Принцесса Хачими разочарованно отвернулась в сторону, а Акико слегка придвинулась к ней:
— Язык проглотила, рыба варёная?
Розовые глаза расширились из-за оскорбления, но та обиженно отвернулась в сторону и не стала говорить ни слова. Ёске возмущённо приподнялся, его губы задрожали, но он не сумел ничего сказать в защиту своей госпожи. По виду той и не скажешь, что она хотела дальше продолжать эту тему.
