Когда-то давно, в незапамятные времена великий ученый и философ Аристотель сказал, что смысл жизни в том, чтобы служить другим и делать добро. Жизнь течет, меняются авторитеты, приоритеты и ценности. Далеко не все мои современники разделяют эту архаичную точку зрения. Но есть и те, кто продолжает великое дело Аристотеля, даже не подозревая о своей великой миссии. Они просто живут здесь и сейчас по законам древней этики. И я знакома с одним таким человеком. Это Глеб.
Кто он? Вероятно, стоило бы потратить время на то, чтобы рассказать, как закончивший колледж судоводитель ходил речными и морскими тропами к далеким берегам. Как женился, чтобы стать отцом дочери и развестись. Как работал продавцом в ювелирном магазине и курьером в крупной канцелярской кампании. Как начинал карьеру кладовщика и стал успешным менеджером. Но для целей повествование это не столь важно, как ответ на другой вопрос – какой он?
Итак. Какой он, Глеб? Коренастый, темноволосый, черноглазый, большерукий, с печатью кавказских черт. Одежду явно подбирает сообразно обстоятельствам, предпочитая добротность и тонкий шик. Окутан флёром затейливого парфюма. Нетороплив, но ловок, молчалив, но внушителен. Миролюбив, но не робок, тактичен, но настойчив, энергичен, но сдержан. Обаяние Глеба, всегда улыбчивого и спокойного, не оставляет равнодушными ни женщин, ни мужчин. Он – желанный участник любой компании хотя бы потому, что не вносит излишней суеты, не требует к себе повышенного внимания, легко находит себе место и дело, немногословен и отзывчив. А еще рядом с ним всегда тепло и уютно, состояние безмятежной расслабленности возникает как следствие ощущения полной безопасности. Так маленький ребенок, пугающийся злобной темноты, спокойно засыпает в объятиях огромного плюшевого медведя, такого мягкого, большого и успокаивающего.
Наша встреча произошла в ночном клубе. На танцполе меня чувствительно толкнул подвыпивший молодой человек, напористо прокладывавший путь сквозь причудливо извивающиеся тела. Восстанавливая равновесие, пришлось сделать шаг назад, и тут мне наступили на ногу. Неприятно, но не смертельно. В сиянии огней стробоскопа я обернулась к хозяину ноги-пресса. На меня смотрел ангел покаяния.
– Боже мой, – «ангел» взял меня за руки, – вам больно?
Вопрос звучал скорее как утверждение. Негативные ощущения не стоили и четверти той скорби, которая плавала в черных глазах юноши.
– Знаете, уже нет, – разговаривать приходилось близко наклонясь друг к другу, чтобы перекричать рев музыки.
– Хотите меня утешить. Но я так не могу. Позвольте угостить вас коктейлем. Фирменным. В качестве компенсации. Пожалуйста, – моих рук он так и не отпустил.
– Хорошо. Но есть одна загвоздка. Я не пью с незнакомыми мужчинами.
– Я – Глеб. Теперь вы можете со мной выпить?
Вместо ответа я просто кивнула. Спутник повел меня за руку сквозь танцующую толпу, как ледокол ведет судно во льдах Арктики. Странно, но образующийся за Глебом коридор действительно позволял споро двигаться в сторону барной стойки. Коктейль был вкусным, а юноша галантным. Он так умело и незримо управлялся с барменом, бокалами, высокими стульями и навязчивыми приставалами, что оставалось только расслабиться и получать удовольствие.
– Вам точно не больно? Такая неловкость.
– Теперь точно, не переживайте. Меня, кстати, Ниги зовут. И можно просто на «ты».
– Ниги, какое красивое имя!
После этой реплики было бы просто преступлением рассказывать Глебу, что Ниги только прозвище. Позже он узнает об этом сам, а пока пусть будет красиво. Наше «прилюдное уединение» было бесцеремонно нарушено вертлявым и худощавым юношей.
– Глеб, мы тебя уже заждались. А ты – вот он, променял нас на киксу. Чем она тебе так понравилась? Обычная дура, жаждущая приключений на ж…у, – после чего адресовался уже ко мне, – Пьешь на халяву? Не подавись, детка.
Врачеватель поврежденной ноги, спрыгнув со стула, во время монолога неизвестного пытался заслонить меня от него и мирным путем пресечь назревающий инцидент. Дело, казалось бы, стороннее. Но хамство в мой адрес уже прозвучало. Ставить Глеба в неловкое положение второй раз отнюдь не хотелось. Поэтому, подойдя к вертлявому, я ласково погладила его по торчащим вихрам.
– Да, малыш, пью на халяву, тут ты прав. Только платишь за эту выпивку не ты, не тебе и рот открывать. Но ты ведь молчать не можешь, правда? Понос словесный открылся. Известный, хоть и вонючий феномен – дерьмо попало в вентилятор, – пропела опешившему наглецу и плавно двинулась прочь, обернувшись лишь на секунду, – спасибо, Глеб, было очень приятно.
За моей спиной гневно извивался субъект, сдерживаемый новым знакомым, и раздавался дружный гогот присутствовавших при разговоре невольных зрителей.
Веселье текло своим чередом, пока часа через два после выпитого с Глебом коктейля во всем клубе не вспыхнул свет. Застигнутые иллюминацией, замерли посетители, на входе маячили милицейские фуражки и яркий синий пиджак моего приятеля-администратора. Молчаливая пауза постепенно сменилась всеобщим гвалтом и выкриками недовольства.
