ну, почти любой, жене, конечно, не докажешь, что просто обознался.
но, в общем, он все понял, и бог океана его отпустил, наградив на прощание дарами. расстались они друзьями, про 32 тысячи утонувших упоминать было как-то неудобно.
дальше у влюбленных еще много приключений, часть из них связана с некоторым удивлением первой жены от подарков, которые привез муж, но, в общем, важно то, что в падмавати влюбился шах по имени ала-ад-дин, но поскольку она была замужем, он начал воевать с ратан сеном, подло захватил его, все дела, а пока ратан сен был в плену, в падмавати влюбился князь соседнего княжества, который посватался к принцессе, все равно ж муж в тюрьме.
реально популярная женщина была.
но ратан сен сбежал из плена и вызвал подлеца на поединок. в поединке они успешно убили друг друга, а ала-ад-дин снова выдвинулся к замку, чтобы захватить падмавати и, наконец, жениться на ней.
сейчас будет очень грустно. не говорите, что я вас не предупреждал.
поняв, что замок окружен, падмавати и первая жена ратан сена вместе с другими женщинами города совершили ритуальное самосожжение.
конец.
и вот по этой истории сняли фильм.
с бюджетом в 30 млн долларов это один из самых дорогих болливудских эпиков. но внезапно далекие потомки князя решили, что фильм порочит светлую память падмавати.
ну и все, как у нас, только круче. активисты несколько раз нападали на участников съемочной группы, однажды забросали бутылками с зажигательной смесью съемочную площадку, грозились жечь кинотеатры и так далее.
в реально существующем дворце падмини разбили зеркала, в которых по легенде ала-ад-дин увидел облик падмавати, потому что в начале xiv века не было зеркал.
ну, т. е. а если бы были, то, интересно, что увидел бы?
фильм при этом, разумеется, никто не видел, поэтому конкретные претензии все время меняются, но в целом недовольство вызвано тем, что фильм не является исторически точным — все было не так! — и порочит честь индийского народа.
за головы режиссера и исполнительницы главной роли назначена награда в несколько сотен тысяч долларов.
как будто этого было мало, пару дней назад в джайпуре нашли повешенного, рядом с которым на камне было написано «падмавати не пройдет. мы не просто сжигаем чучела, мы их вешаем». повешенный при этом самый настоящий. пока считается, что это провокация, чтобы вовлечь в конфликт еще и мусульман.
примерно в это же время стало известно, что в других странах этот фильм тоже показывать не стоит, особенно если это британия, там тоже кинотеатры сожгут.
сейчас вроде как все пытаются договориться, может, активистам дали каких-то денег, не знаю.
но самое крутое в происходящем то, что претензии к историческим ошибкам…
тут, в общем, вот какое дело.
падмавати никогда не существовала. это литературный персонаж, которого нет ни в одной хронике того времени. ее придумал поэт через двести с лишним лет после описываемых событий, и, собственно, автор поэмы этого никогда и не скрывал. в тексте поэмы прямо сказано, что все совпадения с реальными историческими фигурами случайны и «смотрите, как складно я все придумал».
ратан сен и шах ала-ад-дин при этом вполне реальные исторические персонажи, и второй действительно завоевал княжество первого, но, если верить хроникам, пощадил ратан сена и его семью и просто изгнал их из города. дальше их следы теряются.
тридцати тысячам жителям города при этом повезло меньше, их, на всякий случай, убили.
что касается дальнейшей судьбы ала-ад-дина, то он был очень успешным военачальником, захватил кучу земель, но в семейной жизни ему не очень везло. первая жена попалась ему властная и деспотичная, да еще и шла в комплекте с такой же мамой.
то, что ал-ад-дин убил ее папу — своего дядю и тестя, — тоже, конечно, не очень помогло погоде в доме, но все летописцы, которые получали зарплату у ала-ад-дина, утверждают, что она все-таки была говняха и первая начала.
ближе к пятидесяти ала-ад-дин начал потихоньку терять память и сходить с ума от паранойи, порешил кучу своих подчиненных, ослепил старших сыновей, убил очередного тестя, а потом умер сам.
что случилось с говорящим попугаем, мы не знаем.
обогнал по улице парочку условно молодых людей лет тридцати пяти.
— человеку ведь нечем питаться в пустыне, — сказал мужчина, — исключая, конечно,…
и я не расслышал дальше, потому что не успел вовремя затормозить.
уже полчаса думаю, что же он исключил.
а ведь девушке наверняка пофигу, слушает из вежливости. девушкам же наплевать на пустыни. или, может, ей просто нравится его голос. или не нравится. и она идет и думает, когда же закончится это чертово первое свидание с этим занудой.
ну, то есть оно не первое, оно четвертое, но он все никак не может перейти к активным действиям и взять ее за руку. ему неловко.
и она говорит себе:
— больше, сука, никогда. в следующий раз сразу в тиндере спрошу, знает ли он что-нибудь про пустыни. и если, сука, хоть слово знает — сразу прощай.
