«Очень простые Мы»(Психоделический эксперимент).DelicateWind(Даниэль-Дейемон Скайфайри)«Жизнь – часто полна бессмысленных моментов ожидания следующих моментов, в которых мы также чего-то ждем, надеемся и мечтаем, между тем как в будущем нет ничего, кроме смерти. И вся подсознательная тоска тогда, когда нам нечем занять себя, нечем обмануть, это бегство на волю от тщательно давимой ярким видеорядом ДЕЛ – ПРАВДЫ, ПРАВДЫ о том, что усилия часто тщетны».15 сентября 2004 годаТолько бабочка знает ответ….
Включаю компьютер. Слушаю, как нарастает с каждой секундой вращение кулера-вентилятора, а губы мои трогает легкая улыбка, наконец-то, сегодня, я открыл один из секретов творчества, быть чуточку простым. Просто писать о том, что происходит со мной каждую секунду. Попробую? Или нет?
Я задумчиво смотрю на мелькание приветствия системы и не торопясь создаю новый текстовый документ. Думаю над названием. Сейчас, секунду, миг, и вот наименование готово, оно на обложке, дело за вдохновением. Разворачиваю doc на весь экран и смотрю на девственно белое поле, сейчас. ОНО – Тут. Мысли потекут рекой, и реальность начнет переноситься на него, такое белоснежное, чистое, прекрасное, пока холодное, но я ведь согрею его теплотой слова? То, что еще миллиметр назад было жизнью, вольется в узкую колею букв. Итак...
Сегодня был необыкновенный день, я еще на шаг, миг, приблизился к свободе, еще раз осознал простоту в самом себе.…И понял, как я вроде бы люблю ее. Стоило вчера на два часа расстаться, и я почувствовал это. До этого Мы целую неделю провели в моей квартире, откуда уехали все родственники, но этот отрезок времени не ценился мной и, к тому же, я находился в легкой депрессии, проживая очередное ложное состояние ума, одно из темных покрывал, что скрывают от нас истинное наслаждение каждым мигом. Но наконец-то теперь я сдернул его.
Заметил полностью все, и ее и мир. Мы идем с ней по городу, недавно мы расстались с друзьями, пили «жигуль-пиво» у памятника Матери-Родине, нелепого колоссас указующей рукой-перстом, при взгляде слева рождающем ассоциацию, что это уже не Мать, а Отец, и вот одни. Я думаю о ней, она обо мне, наверное. «Слушай, я хочу еще более глубокого ощущения тебя со мной, мне мало», шепчу ей на ушко, целую шейку. «Да, я люблю тебя», улыбается она, мой Странный Ангел, и прижимается ко мне, ее глаза наполнены мягким светом полдня и сердца наши почти полны им. Это так просто.
Вдруг, я замечаю, что во всем Городе Бледных Теней только ее глаза настолько полны им, пятьсот тысяч других глаз, черных бездн-пропастей огромного Города, «Мега-Центра», «Европы-Сити», «Плазы-Понто-резки», чуть тускловаты, в них не отражается мир и они печальны. А иногда злы. Я говорю об этом. «Да, спасибо, ты знаешь, твои глаза тоже. В них я вижу небо, и море».
«Ты так дорога мне, завтра ты уедешь, и я не увижу тебя целых три дня. Я буду скучать. Но мы ведь будем звонить друг дружке, правда»?
«Правда», мы опять целуемся, нежно переплетая языки, и я смеюсь, потому что щекотно. «Слушай, я хочу написать рассказ о тебе», говорит она, «задай мне тему». Я останавливаюсь напротив вывески с надписью «Мир Детства» и, наклоняясь к ней, шепчу, «О нас…просто о нас. А ты задай мне тоже. Мне как-то не приходит в голову». «Напиши про то, как нам хорошо просыпаться вместе. Ты такой вредный, когда просыпаешься и у тебя губы теплые, а у меня холодные». «Почему у меня теплые губы»? Удивляюсь я. Она хохочет: «дурачок, у всех спящих людей теплые губы, а когда мы встаем, умываемся, делаем себе завтрак и выкуриваем первую сигарету, они чуть холодеют. Это же все знают. Ты опять не в дружбе с реальностью, витаешь в облаках. Спустись на землю и посмотри вокруг, заметишь много прекрасных вещей. Все творчество находится тут, вокруг тебя».
«Да, знаешь, я тоже часто думал об этом. Помнишь
Но вот мы опять заглядываем в бездны наших глаз. Слова текут между нами, какие слова? Письменность, тонкая шумерская клинопись нежности, любви. Буквы исчезнут из памяти со временем, они не важны. Главное то, что мы вместе. Ощущаем то, что ощущаем. «Шуньята, у меня что-то в животе болит», жалуется Ангел, и я обнимаю ее, желая забрать всю боль. Автобуса, что отвезет ее в общагу, все нет, да и на остановке никого нет. «Странно», произносит она и гладит меня по щеке. Я опять ощущаю как дорога она мне. Почему? Или? Почему я на прошлой неделе этого не видел?
Сколько же этих черных покрывал в нас, покрывал, которые лишают ЭТОГО, что мы сейчас чувствуем? Хочу сорвать все!
Наконец, мы устали ждать и решили уйти на другую остановку, где тоже бывает автобус, идущий в ее сторону. А в какую сторону идем мы? Наши отношения сегодня стали глубже. Только это я знаю точно. Идем по огромной темной площади к музыкальному магазину, переливающему огни так же красиво как в психоделическом кино, и наши пальцы в крепком замке страсти.
