Во второй половине дня она пошла в главную спальню, заправила постель, наскоро разложила по шкафам свою и его одежду и свое и его белье, а он в это время отправился в магазин в соседний магловский поселок за продуктами.
Ужин готовили вместе. Ели молча на террасе, глядя на деревья, за которыми просматривалось море. Вместе убрали посуду и привели в порядок кухню.
Потом она отправилась в ванную при спальне, а он в гостевую на этаже.
Встретившись в спальне, накинулись друг на друга неистово, жадно.
Уснули только к утру.
Весь следующий дом без слов бродили по дому, что-то куда-то перекладывая, что-то готовя и на ходу поедая, вылавливали друг друга, когда оказывались рядом, и целовались, закрывая глаза и вжимаясь друг в друга.
«Как много времени мы потеряли...» — думал он.
Она по-прежнему молчала. Только намного чаще таинственно улыбалась.
Еще через год, наполненный рабочими днями, молчаливыми вечерами и выходными вдвоем и страстными безумными ночами, которые они никогда не обсуждали, в один из их любимых тихих вечеров в библиотеке, когда каждый читает свое, периодически поднимая глаза на другого, он сказал:
— Мисс Грейнджер, в следующий вторник нас обоих ждут в Министерстве. С меня наконец сняли надзор, и я могу наконец жениться на вас!
Обручальные кольца они взяли из шкатулки, спасенной ею с развалин его дома, — остатки древних семейных артефактов.
В ночь со вторника на среду, в их первую брачную ночь, он был непривычно нежен и мягок, а она непривычно податлива и ласкова.
Зацеловав ее всю легкими, скользящими поцелуями, он произнес:
— Как же мне повезло с тобой, Гермиона...
— И мне с тобой...
Это был первый раз, когда они сказали друг другу о своих чувствах.
И это была их первая ночь без предохранения.
И как ответ на это выражение чувств и на полную, наконец, консумацию брака на их пальцах рядом с его фамильными обручальными кольцами вдруг появились идеально ровные, без камней, мерцающие кольца белого золота, исписанные рунами.
Значит, они все сделали правильно, раз магия подтвердила это.
Впрочем, ни она, ни он не сомневались, что все идет именно так, как должно идти.
