–Мы люди Земли, такие же, как вы. Лишь более вас знающие и обладающие иными возможностями. Так будете отвечать?
Пленник кивнул. С достоинством он сказал:
–Если смогу, на все ваши вопросы отвечу. Хотя бы ради редкой возможности побеседовать со знающими людьми. Немногому я верю; но всегда чту разум и знания.
Костю распирало любопытство:
–У вас тетрадь на столе была. Что вы в нее записывали?
Пират пожал плечами. Похоже, вопрос его удивил.
–Что может записывать человек, плавающий по океанам и умеющий наблюдать? Я давно интересуюсь морскими течениями и направлениями ветров, интересуют меня глубины в разных местах океана, животные и рыбы, обитающие в соленой воде. Наблюдают многие, а вот записывают не все. Знания уходят, а они могут пригодиться другим мореплавателям. Да и всем, кто хочет больше знать о море.
Робинзоны переглянулись.
–Так вы, значит, ученый? – спросил Бренк с некоторым уважением.
–Ученый? – Пленник снова пожал плечами, насколько позволяли веревки.– Я штурман, и зовут меня Бартоломью Хит.
–А мы думали, вы капитан,– произнесла бабушка.
–Капитан «Крокодила» – Джек Робертсон. Но его трясет лихорадка. И он остался в каюте, за ним ухаживает черный слуга Бенжамен.
–Так как же вы, ученый человек, стали пиратом? – мрачно спросил Петр.– Грабите корабли, зарываете клады. Ведь вы же объявлены вне закона!
–Опасное ремесло,– подумав, ответил Бартоломью Хит,– но нет в нем, на мой взгляд, ничего постыдного. Опасное ремесло, но и захватывающее. Мы охотимся за торговыми кораблями, чаще всего испанскими, а военные фрегаты охотятся за нами. Месяц назад у Мадагаскара «Крокодил» едва ушел от погони. Нам повезло, что прежде я открыл у тех берегов сильное течение, а отшельник научил меня предсказывать погоду с точностью до часа. Мы сманеврировали и поставили три фрегата под ураган, а «Крокодил» благополучно прошел по самому его краю...
Костя хотел было спросить, кто такой отшельник, про которого он уже не первый раз слышит, но опять вмешался Петр.
– Но не всегда же вы были пиратом? Пиратами не рождаются.
– Не всегда,– просто согласился пленник.– Я был штурманом на торговом судне. «Крокодил» нас захватил в плен.
– И вы перешли к пиратам? – поджав губы, спросил Петр.
По лицу Бартоломью Хита скользнула тень, когда Александра Михайловна перевела вопрос, и он не сразу ответил:
– Джек Робертсон долго выхаживал меня от ран. Кто-то из оставшихся в живых после боя показал, что я штурман, а Робертсон в тот момент нуждался в штурмане.
–И вы остались с пиратами? – не унимался Петр.
Александра Михайловна даже на него прикрикнула:
– Петр! Да перестань ты! Перед нами человек своего времени, с устоявшимися взглядами, свойственными его исторической эпохе. В конце концов, будет тебе известно, среди пиратов были весьма достойные люди. Уолтер Рэли писал стихи и философские трактаты, а сэр Френсис Дрейк открыл пролив и вторым после Магеллана совершил кругосветное путешествие... Петр насупился:
–Конечно, он человек своего времени, но я бы, будь я на его месте...
Бартоломью Хит снова заговорил:
– Не скрою, привлекает меня и то, что на «Крокодиле» гораздо больше возможностей для моих занятий и наблюдений. Прежде я плавал одним и тем же путем из Бристоля в Кейптаун, а теперь мы ходим везде. Нередко Джек Робертсон меняет маршрут По моей просьбе, ложится в дрейф, когда я бросаю за борт лот.
–Вот видите! – с одобрением заметила Александра Михайловна.– У человека на первом месте сугубо научные интересы, и это надо только приветствовать. Будем считать, что пребывание его в пиратах вполне оправдано. А теперь вопросы буду задавать я. Пора же, наконец, заняться тайной острова!
–Задавай! – буркнул Петр.
–Так вот, что нас интересует,– сказала бабушка по-английски.– На острове происходят странные вещи. Наверняка вы что-то знаете. Вот, например, радиопередачи в ваш-то XVII век!
–Радиопередачи? – осторожно, словно пробуя незнакомое слово на ощупь, повторил пират-ученый.
С минуту Александра Михайловна смотрела на него испытующе.
–Нет,– заключила она по-русски,– по лицу видно, этого он и в самом деле не знает.
Она опять перешла на английский.
–Тогда поговорим о другом. Мы были рядом с вами, когда вы доставили на поляну большой сундук.
На лице Бартоломью появилось выражение неподдельного изумления.
–Вы были рядом?! – воскликнул он.– И мы не заметили вашего присутствия?! Быть этого не может! С нами был матрос-индеец, он чувствует человека за тысячу шагов, слышит хруст веток и шорох травы.
–Уж поверьте на слово! – сказала бабушка.– Мы были от вас не в тысяче, а в двух шагах. Просто вы не могли нас ни видеть, ни слышать. Когда вас похищали из лагеря, вы ведь не заметили нашего присутствия?
На лице штурмана появилось странное, но вместе с тем очень знакомое выражение. И Костя вдруг вспомнил: точно такое лицо бывает у Лаэрта Анатольевича, когда тот сталкивается с какой-либо технической диковиной, принцип действия которой ему неведом. Чувствовалось, что в душе штурмана идет напряженная внутренняя борьба. Но наконец Хит решился:
