– А тебе? – тут же полюбопытствовала Света. – Только без прогона?
– Мне тоже. Ну, ладно, в конце концов, это твоё дело, ты уже взрослая девочка. Если тебе будут опять звонить и молчать, дай мне знать, хорошо?
– Угу.
Он помялся, боялся её обидеть. Потом всё же решился:
– И ещё одно. У меня к тебе маленькая просьба. Давай будем разговаривать нормальным русским языком, а?
– А тебя что, ломает? – улыбнулась она.
– Ага,
Она пожала плечами:
– Хорошо, как хочешь. Я постараюсь.
– Скажи мне, как часто ты ходишь к Новиковым?
– Ну, в общем… – замялась Света, – последнее время каждый день… – И через паузу добавила: – Мне очень жалко Рудика. Хороший парень, и так ему не повезло по жизни.
– Вчера ты там в котором часу была?
– Днём.
– А поточнее?
– В районе часа.
– Ты там не видела вашего директора?
– Не видела, но зато слышала. Я сидела у Рудика в комнате, там вся эта свара была прекрасно слышна.
– Свара? – поднял брови Артём.
– Ну да. Тётя Маша орала на него как зарезанная.
– И в чём было дело?
– Эдуард Николаевич попросил её перевести Рудика в другую школу. Сказал, что ему в другом месте будет лучше. Ну, а тётя Маша его как следует отшила, а потом вообще выгнала к чёрту. – Она засмеялась, припоминая. – Если, говорит, ты что-то моему Рудику плохое сделаешь, я тебе голову оторву и в жопу засуну!
– Так и сказала? – поразился Артём.
– Ну да, именно так.
Артём положил перед собой бланки допроса, быстро записывал.
– Что ты вообще знаешь об этой семье? Ну, о Новиковых?
Она задумалась.
– Да ничего особенного. Знаю, что они всё время переезжали с тех пор, как произошёл этот несчастный случай. Искали подходящее место для Рудика. Ну, сам понимаешь, чтоб ему было удобно…
– Несчастный случай? – уточнил Артём.
– Ну да. Он же как стал инвалидом? Его друзья подожгли ящик с динамитом. Они все погибли, а Рудику оторвало конечности. – Она поёжилась.
– Ты, случайно, не знаешь, когда и где это произошло? – небрежным тоном поинтересовался Артём. – Он не говорил?
– По-моему, лет семь назад. Он говорил, что им было по десять лет. Кажется, они тогда в Южинске жили. Это вроде где-то под Самарой.
– Очень хорошо, спасибо.
Артём взглянул на часы, подвинул к ней исписанные листы. Хотел закончить допрос до появления Балабина.
– Прочти и подпиши, пожалуйста.
– Ты что, подозреваешь тётю Машу? – удивлённо спросила Света.
Артём подумал, как ответить. Сказал вполне искренне:
– Каждая мелочь сейчас имеет значение. В данный момент я подозреваю всех.
– И меня тоже? – тут же с изрядной долей женского кокетства отреагировала она.
Артём встал, посмотрел прямо в её замечательные, тёмно-зелёные,
– Нет, – произнёс он невольно. – Тебя – нет.
Тут же понял, что говорить так не следовало. Это прозвучало как какое-то обещание.
Глаза её вспыхнули, зажглись зелёным огнём.
По лицу Светы мгновенно пробежала и тут же исчезла обиженная гримаса. Это произошло очень быстро, Артём даже решил, что ему показалось.
Больше, однако же, она ничего не сказала. Взяла ручку, сдвинула тёмные брови и молча нагнулась над протоколом.
Снизу, из полуподвального этажа, где находилась единственная камера приозёрского отделения полиции (но зато большая, целых восемнадцать квадратных метров), доносился отчаянный шум.
Алина Трушина до боли в пальцах вцепилась в железные прутья в зарешеченном окошечке, сапогами с металлическими носками изо всех сил лупила по двери.
– Ты, придурок, выпусти меня отсюда! – орала она. – Мне плохо! Слышите? Я скажу вам, кто убийца! Только выпустите меня! Я тут кони нарежу!
На лестнице раздались шаги, в подвал спустился Сеня Храпченко.
С опаской подошёл к камере.
– Ну чего ты разоралась? – начал увещевать он. – Нельзя, понятно? Приедет скоро начальник, разберётся. А до этого времени сиди спокойно.
– Сеня, выпусти меня отсюда! – взмолилась Алина. – Я тут задыхаюсь. У меня эта… клаустрофобия. Я тут скоро ласты склею, а ты будешь отвечать! Я же ничего не сделала, Сень! Мне надо с этим вашим следователем поговорить! Срочно. Прямо сейчас! Ты понял?
– Сейчас он не может, занят, – сочувственно продолжал уговаривать Сеня. – Как освободится, я ему скажу. А ты пока сядь, остынь, а то скоро горло сорвёшь! Вон уже сипишь! Хочешь, я тебе воды принесу? Только я тебя прошу, не выступай, хватит, а то ведь только хуже будет…
Двумя этажами выше Артём Раскатов, крепко призадумавшись, стоял у окна. С виду был спокоен, на самом же деле страшно нервничал. Безумие вокруг продолжалось, раскручивалось по спирали.
Невидящим взглядом Артём смотрел на другую сторону улицы, где с полдюжины бродячих собак раздирали что-то возле мусорки. Чуть прихрамывая, подошла ещё одна, лобастая, особо лохматая, с ходу бросилась расчищать себе дорогу. На неё злобно огрызнулись. Тут же началась отчаянная драка, раздался лай, перемешанный с рычанием и визгом.
Но Артём уже отвернулся, ничего этого не видел. Быстро просмотрел свои записи, потом сел к компьютеру. Набрал код, вышел на особый информативный сайт, которым пользовались оперативники.
