Когда проходили тему отчетов и форму их составления, Кфир с удивлением узнал в приведенных примерах свои отчеты. Было очень приятно в такой косвенной форме получить оценку своей работы. Хотя ничего удивительного в этом не было. Начальник курса, подготавливавший материал для учебы, способный и умный человек, смог по достоинству оценить стиль и порядок освещения тем в его отчетах благодаря навыкам, приобретенным в университете. Были и другие случаи, когда эпизоды из практики Кфира приводились лекторами в качестве примеров. В какой-то мере это было абсурдно, его обучали тому, что он уже делал, однако это очень льстило его самолюбию. Выпускные экзамены Кфир сдал неплохо и без особого напряжения. Учеба, это прекрасное время спокойствия и отдыха в хороших условиях, подошла к концу. Образно он видел в этом конец оазиса. В последующую неделю предстояли встречи с высшим руководством и новые назначения.
Как вскоре стало известно, комиссия по назначениям рекомендовала отправить Бен-Гая в Грузию. Кавказ, по праву считавшийся взрывоопасным, требовал кадры особой квалификации. Никто ничего не упомянул в отношении срока предстоящего пребывания на Кавказе. Только во время встречи с главным он как бы невзначай заметил: «Если захочешь, можешь время от времени ездить в Одессу, поддержать свои старые связи». Исходило ли это из практических соображений, или, догадываясь об отношениях с женщиной, он хотел сделать Кфиру приятное, так и осталось непонятным. Однако он сразу же схватился за эту идею и, связавшись с Марвиным, договорился о возможности отплытия следующим рейсом из Хайфы в Одессу. После этого, обосновывая свой маршрут в Тбилиси через Одессу разрешением главного, он без труда получил в конторе согласие на очередное плавание.
Три с половиной дня, проведенных на судне, были вынужденным отдыхом. Море или точнее моря, а их было четыре: Средиземное, Эгейское, Мраморное и Черное, были спокойны. Конечно же, Кфиру не терпелось сойти на берег, однако успокаивающая атмосфера на судне, люди, с которыми он общался и, разумеется, книги, несколько охлаждали его пыл.
В порту Кфира встречали сотрудники Израильского центра. Еще до отъезда в гостиницу он послал одного из них к Лане домой сообщить о своем приезде. Примерно через час, когда Кфир уже был у себя в номере, тот вернулся с новостями: Лана с сестрой уехали в Германию на постоянное место жительства. Это был шок! Конечно, когда прошло немного времени, и мышление вновь стало рациональным, все странное в поведении Ланы стало объяснимым. Трудно описать, в какое состояние повергло его это сообщение. Он был в отчаянии. Все встречи, визиты и другие мероприятия, забитые в плотный график во время пребывания в Одессе, буквально проплывали мимо. Единственное, что его беспокоило, это не показать на людях свое истинное настроение. Да, это было предательство, после которого трудно было прийти в себя.
Пару дней, проведенных в Одессе, прошли как бы сами собой без какого-либо активного участия со стороны Кфира. К нему приходили, его возили, с ним встречались, а он со своей стороны всего лишь пытался играть самого себя, такого, каким был раньше. Получилось так, что улететь из Одессы было невозможно. Пришлось ехать в Кишинев. Эта, уже знакомая комбинация, еще больше ввергла его в воспоминания, и всю дорогу из Одессы до Кишиневского аэропорта, он не произнес ни слова.
Рейс из Кишинева в Москву прошел нормально. В Москве Кфира встречал один из коллег, отвечавший за Кавказский регион. После того, как он поселился в гостинице, они с коллегой еще долго сидели в лобби. Тот рассказывал Кфиру о Кавказе в общем и о Грузии в частности. Было неловко. Коллега говорил много, Кфир слушал мало, но пытался сделать вид, что ему интересно. На самом деле он все еще был далеко, хотя перемена обстановки начинала в какой-то мере облегчать его состояние. Предстояла серьезная работа, нужно было взять себя в руки.
Самолет на Тбилиси улетал на следующий день после обеда. После того, как рейс задержали, в аэропорту негде было присесть, даже продавленное кресло в самолете показалось нестрашным. Во время полета стюардессы разносили «Боржоми», чем ограничилось гостеприимство Кавказских авиалиний. Большую часть времени Кфир просидел с закрытыми глазами, предаваясь воспоминаниям и размышлениям.
Незадолго до посадки по левую сторону борта он увидел Казбек. Это было очень впечатляющее зрелище, благодаря которому удалось отвлечься от мрачных мыслей и попытаться настроиться на встречу с будущими сотрудниками, которые должны были ждать его в аэропорту.
Самолет сел довольно мягко. Кфира всегда удивляло несоответствие между уровнем содержания техники и искусством летчиков бывшего Аэрофлота. По-видимому, одно вытекало из другого.