В канун нового 1993 года в Одессе приготовления к празднику ничем не отличались от других лет. Было хорошо и холодно. Иногда шел снег, было скользко. Люди падали. Дети скользили по льду.
На улицах было больше пьяных, чем в обычное время. Население проходило генеральную репетицию и общую подготовку к ожидаемому событию. Перед магазинами выстраивались более длинные, чем обычно, очереди, в которых традиционно «выбрасывали» что-то. Другими «испитыми словами», «в воздухе стояла праздничная атмосфера».
Весь руководящий состав объединенной общины, за исключением религиозной организации, собирался отметить Новый Год в здании общины. Подготовка этой неофициальной деятельности проходила на фоне постоянной работы центра. Там продолжались курсы иврита, функционировали кружки, проводились лекции, и конечно, работала библиотека. Кроме этого через считанные дни после праздника ожидался визит временного поверенного из недавно открывшегося киевского посольства.
Во время недавнего очередного посещения посольства Эйтан – так звали этого молодого дипломата – попросил Кфира подготовить его визит в Одессу и по мере возможности организовать встречи с такими местными политиками, как мэр города и глава Одесской области. Такое задание требует координации с секретариатами вышеуказанных аппаратов, а в канун праздника эта задача практически не осуществима.
Кроме этого, Аня сообщила Кфиру, что собирается в Одессу на Новый Год, чтобы отметить его с ним. В отношении Ланы и ее планов на праздник все еще не было никакой ясности. Учитывая ситуацию с Аней, Кфир предпочитал напряженное молчание в случае с Ланой. Кроме того, он должен был присутствовать на общинном вечере, так как его отсутствие могло вызвать ненужные сплетни.
Эти мысли непроизвольно тревожили сознание нашего героя во время очередного совещания с сотрудниками центра. В разгаре планировки текущих и неординарных мероприятий, когда Кфир был достаточно далек от обсуждаемой темы, а точнее его мысли были в поисках решения задачи, как провести Новый Год в трех местах одновременно, позвонил телефон. Он поднял трубку. В комнате сразу же стало тихо. «Василий Иванович?!» – раздался пьяный голос в трубке. «Да», – произнес Кфир почти одновременно. Надо отметить, что создавшаяся тишина и качество телефонной связи позволяло сотрудникам достаточно четко слышать голос на другом конце линии. «Разрешите обратиться», – послышалось из трубки. В загоревшихся глазах своих подчиненных Кфир увидел сдержанное ожидание. Несмотря на возраст и солидное положение, внутри Кфира время от времени еще пробуждался мальчишка-озорник. В голове пронеслось «Эх, Петька, какой же любитель не мечтает сыграть классику», и, пытаясь придать своему голосу командно-низкую тональность, он небрежно бросил в трубку: «Валяй».
Лица сотрудников озарились понимающими улыбками. «Значит, докладываю», – растягивая слова и заикаясь, продолжал «Петька», «Я весь… обзвонил, и все… в курсе, только вот Федор, зараза… его на… не хочет идти в военторг. Я ему… говорю, что мол… ты такая, а он мне… не… обойдется… времени у него… нет».
Количество многоточий, приведенных здесь, вряд ли представляется достаточным для обычного «одноэтажного» отражения возможностей «великого – могучего». По неопытности передать истинное звучание является неисполнимой задачей. Однако Петька, так рьяно старавшийся организовать «культурный отдых» со своими однополчанами, использовал неизвестный Кфиру доселе подход, основывающийся на военно-бытовом опыте. Этот уникальный умелец и мастер народной словесности облекал свои мысли не каким-нибудь там трехэтажным форматом. Он использовал особую феноменальную технику, посредством которой его устами создавались речевые небоскребы.
Сотрудники, наблюдая за выражением лица своего начальника, которое, по-видимому, отражало неловкость, удивление и отчаянную попытку понять вроде бы родной язык, больше не могли сдерживать смеха. Наконец Кфир повесил трубку, и прошло еще несколько хороших минут, пока они смогли вернуться к работе.
Празднование Нового Года в общинном центре было назначено на одиннадцать вечера. Аня приезжала в шесть. Лана молчала. Кфир тоже промолчал, когда нашел на своей двери ее записку, вернувшись вечером домой за два дня до праздника. В записке говорилось, что она заходила и сожалеет о том, что не застала его. Да, этот неконкретный стиль, в общем, ничего не говоривший, был в духе Ланы. Ведь она могла бы и позвонить заранее.
Кфир решил играть по ее правилам. В канун Нового Года он послал к ней домой шофера с тортом, шампанским и поздравлениями.
Ане он объяснил, что будет вынужден отлучиться на пару часов, чтобы показаться на общинном празднике.
