Тварь снова метнулась в атаку. Опрокинутый, придавленный шелестящим гладеньким тельцем, Тимур все сильнее и сильнее вспарывал хитиновую броню чудовища. Из разреза редкими толчками выхлестывала липкая слизь.
Что-то заставило его вновь надеть респиратор. Может быть, остатки вложенных в подсознание правил. Может быть, чувство долга, которое иногда бывает сильнее всех правил и инстинктов. Тимур долго рассматривал располосованную его ударами тварь. Она казалась теперь такой жалкой и слабой...
На скале больше никого не оставалось. Только он. И ракета. Тимур подполз к холодному стальному цилиндру; морщась от пронизывающей тело боли, отвернул зажимы на грузовом отсеке. Блеснули длинные ряды разъемов. Шестой в третьем ряду... Тимур вытянул из ранца гибкий матово-черный шнур, приладил переходник. Нажал кнопку на ранце - единственную кнопку, которая там была. За последние сутки он так свыкся с ранцем, что воспринимал его как часть собственного тела. Он действительно был портативным - почти плоский, охватывающий спину, но тяжелый, как будто сработанный из свинца. Интересно, почему на ракете не установили именно такой записывающий блок?
Ровный гул ветра засасывал его все глубже и глубже. Тимур чувствовал, как проваливается в темную бездну. И возврата оттуда нет...
Он снял с пояса рацию, поднес к губам. И посмотрел на индикатор ранца. Глазок светился зеленым.
- База... база...
- Слышим вас. Кто на связи?
- Все хорошо. Прилетайте...
- Кто на связи? Куда прилетать?
Тимур надавил клавишу на передатчике. Услышал ровный писк радиомаяка. И опустил голову на камень. Возле лица растекалась багровая лужица.
У аранских тварей кровь голубая. Значит, это его кровь.
- Все в порядке. Я же знаю - это очень важный груз... - прошептал он. Попытался достать из кармана фотографию - смуглая девушка с серьезным лицом возле рассыпающегося тысячами струй фонтана. И потерял сознание.
Темная бездна сомкнулась вокруг.
Деревья были зелеными, а небо - голубым. Он был на Земле. Тимур стоял у окна, за которым никогда не бушевал отравленный ветер, за которым никогда не росли и не вырастут багровые джунгли.
- Знаете, я даже рад, что та зеленая пакость так меня отделала. Иначе я еще очень долго не попал бы на Землю.
- Мы пригласили бы вас в любом случае, - быстро возразил его собеседник. - Чтобы все вам объяснить.
Тимур невольно улыбнулся, взглянув на врача. Произнес:
- Пригасили бы? Возможно. Только у нас, на Аране, очень много работы. Боюсь, я не нашел бы времени... Только не думайте, что я на кого-то в обиде. Рисковать - моя работа. Мы пошли бы в любом случае, и вовсе не стоило нас обманывать.
- Обманывать?
Тимур молча смотрел на играющего среди деревьев мальчишку. Он очень был похож на того, чью фотографию взял перед выходом в джунгли Лейстер...
- В дисколете, когда меня везли на космодром, - неохотно объяснил он, - я пришел в сознание. И услышал слова какого-то офицера.
- Какие слова?
- "Так рисковать из-за старой метеоракеты".
Тимур усмехнулся. Продолжил:
- Я не в обиде. Но зачем этот обман?
Врач опустил голову. Негромко сказал:
- Вот оно что... Пойдемте.
Пожав плечами, Тимур шагнул за врачом. Сегодня ему впервые разрешили встать с постели, и прогуляться, конечно, стоило.
- Да, дело действительно не в ракете, - неожиданно сказал врач. Дело в той штуке, которую вы тащили за спиной.
- Ранец с записывающей аппаратурой?
- Да. Он работал все время, пока вы шли к цели.
- И что же записывал? Мой путь через джунгли? Или вид с двухсотметровой отвесной скалы?
- Вашу победу.
- Кажется, я понимаю. - Тимур остановился посреди белого больничного коридора. - Стремление дойти, жажда победы...
- Именно. Страшнее всего, когда человек утрачивает волю к борьбе. Этого не вылечишь никакими лекарствами. Тут требуется донор. Человек, умеющий бороться за свою жизнь, никогда не теряющий веры в победу.
- А... это так часто бывает нужно?
- Очень часто. Для тех, кто годами прикован к постели. Для тех, кого мы еще долго не сможем вылечить. Для тех, у кого в катастрофе погибли все близкие люди. Для глупых девчонок, которых первый раз в жизни по-настоящему обманули.
Но Тимур уже не слушал его. Он смотрел сквозь прозрачную дверь палаты, и руки его оправляли чересчур свободный больничный костюм. Потом он раскрыл дверь и шагнул внутрь.
Девушка, лежащая на кровати, внимательно рассматривала его.
- Привет, - сказал Тимур.
- Привет.
- Ничего, что я зашел?
- Ничего.
Они замолчали. Потом девушка улыбнулась.
- Странно, я тебя никогда не видела, а словно бы знаю.
- Это бывает.
- Бывает... Ты шел в сад?
- Нет. Мне надо найти здесь друга. Ему очень сильно досталось... на одной неприятной планете. К тому же он думает, что его обманули, и совсем не хочет поправляться. Мне надо побыстрей его найти.
Девушка едва заметно кивнула головой.
- Я понимаю. Скажи ему, чтобы не вешал носа. И не думал, что если борешься в одиночку, то борешься только за себя. У каждого за спиной тысячи людей, даже если он их совсем не знает.
Тимур вздрогнул.
- Я обязательно передам ему... то, что ты сказала. Он поймет.
- Тогда иди, тебя ждут.
