«У вас есть грузовик?» — спрашивает он, все таким же раздраженным тоном, хотя Юлиусу, который скрывается на дальнем плане, ясно, что тут понадобится целая фура. Когда Фредди бывал в таком настроении, главное было — держаться от него подальше, хотя сон не имел ничего общего с действительностью, поскольку Фредди в жизни читал только газеты, да и то нечасто.
Герц проснулся разбитым, сказал себе, что вскоре он станет женатым человеком, и решил поменьше считаться с пожеланиями своей семьи. Выйдя на пенсию, отец сможет больше делать для всех. Предполагаемый уход на пенсию его отца стал в сознании Юлиуса фактически неизбежным. Перемены были необходимы, и он был настроен их произвести.
Ему хотелось перемен, вот что на самом деле им двигало. Все они жаждали перемен. Даже Джози жаждала перемен. Ей надоела ее работа, она устала целый день сидеть в четырех стенах, хотела больше бывать на свежем воздухе. Он ей не возражал, где уж ему было с ней спорить. На самом-то деле он бы хотел, чтобы она сидела дома, не давала его матери хандрить. Все решилось довольно-таки внезапно. Когда они объявили, что пошли и поженились, его родители не были удивлены. Отец Юлиуса достал из буфета в спальне бутылку шампанского, и они выпили за здоровье друг друга, поражаясь тому, что перемены происходят так легко.
Перемены продолжались. Отец вышел на пенсию, пожалуй даже с чувством облегчения, и Юлиус стал управлять магазином сам. Его мать снова занялась хозяйством: на столе появлялись жареные цыплята, и холодная рыба
Судьбу их решил переезд на Эджвер-роуд. Здесь помощь Джози была так же неоценима. Она затребовала наверх женщину, которая убирала в магазине, и заставила ее привести квартиру в порядок. Не спрашивая ничьего разрешения, она забрала с квартиры на Хиллтоп-роуд кое-что из мебели и поставила в тесных комнатах нового жилья. Она изо всех сил старалась подбодрить их, поднять их боевой дух, но без особого успеха. Их спальни уже не разделял просторный коридор. Хорошее настроение матери Герца угасло, отец целыми днями где-то пропадал и не говорил где.
Бижу Франк сообщила, что не сможет больше так часто у них бывать, поскольку добираться стало неудобно. Мать Юлиуса это расстроило, и, возможно, больше, чем Бижу Франк, как утверждала обидчивая госпожа Герц. Всеобщее самочувствие снова начало ухудшаться. Джози снова стало не хватать свежего воздуха. Потом его мать простудилась и слегла с бронхитом, и Джози снова сделалась медсестрой и сиделкой. Они уже не могли спать спокойно из-за уличного шума, из-за звуков, доносившихся из соседней спальни. Слышно было, как родители ругались, но хуже всего было то, что его мать постоянно звала, чтобы ей помогли, принесли лекарство, утешили. Джози со вздохом вставала, уже безо всяких добрых чувств. Потом они снова ложились спать, но ненадолго. «Джози! Джози!» — снова раздавался зов, вечной мольбою. То, чего требовала мать Юлиуса, была любовь, но она не замечала, что любовь эта быстро угасает.
А потом все кончилось. Джози заявила, что она уходит, и Юлиус не мог ее за это винить. Его утомили возобновившиеся жалобы матери, он видел, что начинают проявляться все новые различия между ним и Джози. Ему самому хотелось покоя, и он не видел другого выхода, как только восстановить семью в том состоянии, в каком она была до этого недолгого возрождения. Он будет о них заботиться, по мере своих сил, и, как всегда, будет улучшать их жизнь. Отец казался больным, потерянным. Мать еще не вполне выздоровела, придется все внимание уделять ей. Он почти желал, чтобы Джози покинула дом, чтобы она их всех пощадила.
— Я люблю тебя, — сказал он, наблюдая за тем, как она собирает вещи.
— Ну да, — ответила она. — Только не в таких обстоятельствах.
