-Меня уверили в поликлинике, что здесь нам помогут. Мы сюда приехали сами, по собственному решению. И я уже звонила в Институт Вредена, там сказали, что спицу могут вытащить только платно, а если бесплатно - ждать очень долго. Пока мы будем ждать и пока до нас дойдёт очередь, мы уже скорее всего успеем съездить в Курган вытащить там все спицы из обеих ног и вернутся в Санкт-Петербург. - произнесла мама, уже не скрывая своего колючего раздражения.
-Ничем не могу помочь! Вот так же и езжайте в больницу. -равнодушно пожал плечами мужчина.
Я бросила на него гневный взгляд. Сейчас я очень жалела, что не умею испепелять своим взором, иначе бы от этого травматолога остался бы лишь пепел. Я старалась утихомирить свою злость, но у меня это плохо получилось. Но злость лишь возросла от моих усилий и к ней неожиданно примешался шок и какая-то странная не свойственная моей натуре обреченность. Почувствовав эту обреченность и, я поняла злость тает медленно, но всё же тает, а вот обреченность и шок накрывают одной сплошной огромной холодной волной и у меня едва хватает воли и сил держать на лице хмурую маску. Весь день коту под хвост. Да простит меня мой старенький кот по имени Снежок я не его имела ввиду. Мне действительно было очень обидно особенно за родителей. У них так много было дел и планов, и они отложили их все ради того, чтобы потратить один день и избавить меня от привычно-адской боли, которая вызывала дикую непримиримую усталость. Я старалась от скрывать от них и боль и усталость, но они слишком хорошо меня знают. И мы ничего не сделали и день насмарку.
-Ясно. Спасибо! -хладнокровно произнесла мама.
Мама убрала направление в больницу в рюкзак, и они вместе с папой осторожно одели мне носок и ботинок зашнуровав его и поставив ногу на подножку. Я морщилась и жмурилась от боли, стараясь не шипеть. Это дома я могу шипеть или даже рычать, чувствуя боль и на людях хватит и того, что жмурюсь и морщусь. Если я плачу на людях, значит боль нестерпима и усталость, которая к ней примешена невыносима, а если я реву на людях, спрятать и возможно даже не пытаясь спрятать слезы и не в силах говорить внятно и громко, значит меня довели до белого каления. Такое, правда, случается очень редко, но если случается, то остаётся в глубине в моей памяти на долгое время, и я долго корю себя за проявление слабины ведь для меня это неприемлемо. Это мой негласный личный закон. Никаких слёз, никакой боли - если её можно терпеть молча. В шесть лет я дала себе слово, которое стараюсь четко выполнять.
Мы вышли из кабинета, но перед этим вежливо холодно и отстранено попрощались с травматологом и его помощницей. У меня возникло острое желание не аккуратно закрыть дверь, а хорошенько ей хлопнуть. Да, я понимаю - это глупое ребячество, но, если бы у меня была такая возможность, я наверняка бы сделала это. Но меня быстро вывезли из кабинета, и папа последним выходя закрыл дверь. Мы молниеносно, на мой взгляд, промчались по узкому коридору и, завернув за угол, остановились около свободной кушетки. Мама опустилась на неё, и мне не нужно было смотреть ей в глаза, чтобы понять - она чувствует тоже, что и я. Сейчас она по эмоциям моё зеркальное отражение. Я испытывала разочарование, злость, досаду и шок. Я находилась прямо напротив двери в гардероб, в двадцати шагах от меня. Папа оперся спиной об стену, его лицо выглядело сейчас сумрачно-хмурым. Мама достала направление и внимательно его осмотрела. Тишину, которая окружала нашу троицу, можно было резать тупым ножом и вязать из неё петли, если бы она, конечно, была бы материальной. Через несколько минут мама её всё-таки нарушила.
-Хм! Он ещё ошибку допустил в направлении. -я уловила в интонации маминого голоса помимо раздражения и едва заметную нотку презрения.
-Где именно? - полюбопытствовал папа.
-У Насти первая группа крови, а не вторая. - ответила мама, бросив на него взгляд искоса.
-А он спрашивал про кровь? -поинтересовалась я.
Может я в какой-то момент настолько глубоко ушла в свои мысли, что прослушала что-то очень важное. Я судорожно соображала, но мамины слова резко прервали метание моих мыслей.
-Нет! Он вообще ничего не спрашивал. - развеяла мои сомнения мама.
Ну, это уже слишком! Шок схватил меня за горло, почти овладел мной.
-Пойду-ка я попрошу переделать направление. -произнесла мама со вздохом, вставая.
-Иди! -хором откликнулись мы с папой.
Мы с папой остались вдвоём. И я быстро поймала его хмурый взгляд и насколько могла виновато и вымучено улыбнулась. Отец вопросительно посмотрел на меня.
-Папа, прости! -я опустила взгляд.
-За что? -в его голосе я почувствовала изумление.
-Ну как же? Вы поехали сюда из-за меня и все безрезультатно! А у вас было столько важных дел! Прости! Ты меня простишь? -спросила я, подняв глаза на папу.
-Не говори глупостей! Мне не за что тебя прощать! Всё в порядке, котёнок! -в последней фразе сказанную папой я почувствовала теплоту и нежность.
