Пока Ленка была рядом, эта грусть, эта ностальгия, эта боль тихо скользили рядом, покусывали, но не рвали. Возможно, потому, что Ленка была частью развалившейся страны, говорила на русском, ругалась с турками русским матом, пела, пьяная, по-русски. 'Эх, полным-полна моя коробочка, есть и ситец, и парча...'
Но потом...
Нет, Бог с ней, с Ленкой, набравшись коктейлей, она всегда говорила ему, что бросит при первой же возможности. То ли в шутку, то ли нет. Зеленые кошачьи глаза смеялись, большой красный рот изгибался в улыбке.
Но оказалось - никаких шуток.
Вполне обычным днем его встретила пустая квартира, сиротливый чулок висел на дверце стенного шкафа, а на кухонном столе лежала записка с одним словом. 'Чао!'.
Он ушел в запой. Хорошо, в недолгий. Ощущение пустоты возникло в груди и сосало, сосало, требовало чем-то заполнить. В пьяные сны врывалось прошлое, отец, мать, брат, он вспомнил, что редко, совсем редко перезванивался с ними. Европа, дальний край, дорогая связь. Отец умер без него.
Это, конечно, был добивающий удар, случайно, обиняками проскочившая новость, у матери всегда все было хорошо, а у Марека не было возможности вырваться, потому что его отправили на остров Кос, где был организован крупнейший в средиземноморском регионе лагерь мигрантов, а затем в Турцию, запомнившуюся ему лишь толпами орущей молодежи на центральных улицах Стамбула.
В опасную Россию перестали выдавать визы, и только когда она полопалась по областям на новые республики, он смог у 'European Daily Report' буквально зубами выгрызть командировку. И чем ближе подкатывал поезд, чем больше становилось бросающейся в глаза неухоженности, природного и человеческого хаоса, тем меньше ныло в груди. Точнее, ныть стало по-другому. Радостно...
- Извините, вы стоите или идете? - спросили вдруг его, задев локоть.
Марек обернулся.
Невзрачный, в обтрепанных брюках и растянутом светло-сером свитере пожилой мужчина, морщинистый, седоватый, с бумажкой в руке смотрел на него, сердито сдвинув брови.
- Иду.
- Тогда не стойте, - сказал мужчина, подхватывая его и увлекая к дверям.
- Извините, задумался, - сказал Марек.
- Это достойно всяческой похвалы, но, боюсь, не перед зданием комендатуры. Такого здесь не любят.
- По-моему, я ничего предосудительного...
- Вы шли-шли и внезапно задумались. Это выглядит очень подозрительно, особенно в камеры наружного наблюдения. А вдруг вы о чем-то нехорошем задумались? Вдруг вы злоумышляете?
Собеседник толкнул дубовую створку. Несколько секунд они переуступали друг другу право первого шага.
- Ну да, - усмехнулся Марек, - о чем еще можно думать перед зданием, в котором располагаются органы государственной власти?
- Именно.
Навстречу им выступили охранники.
- Сумку, пожалуйста.
Марек поставил сумку на короткую ленту конвейера и повернулся, расставив руки.
- Пожалуйста.
Ручной металлодетектор порхнул серой лопаткой. Справа, слева.
- Проходите.
Охранник махнул за спину, и Марек через арку прошел к выползшей на прорезиненную подставку сумке. Параллельно ему, через вторую арку, пропустили мужчину в свитере. Сзади, поддаваясь новыму посетителю, скрипела дверь.
Марек уже хотел идти на второй этаж, как от стола с мониторами, стоящего у стены, встал молодой человек и позвал его к себе:
- Господин Канин.
Короткая стрижка. Мужественная ямочка на подбородке. Темные брюки. Светлая рубашка с коротким рукавом. Пистолет в кобуре под мышкой. На бейджике нагрудного кармашка значилось: 'Джозеф Лепнефф, агент'.
- Да.
Марек шагнул, поддергивая ремень сумки.
- Можно еще раз ваши документы? - попросил молодой человек, протягивая ладонь. - Все, что есть.
- Что-то не так?
Марек достал из бумажника европаспорт, кредитку, журналистское удостоверение и страховой полис. Ответом ему была дежурная улыбка.
- Обычная выборочная проверка.
Получив документы, молодой человек вернулся за стол, пристально всматриваясь в фотографии и чипы на пластиковых карточках. Потом он развернул монитор, чтобы Марек не смог в него заглянуть, и что-то быстро набрал на клавиатуре.
- Как долго вы находитесь в республике, господин Канин? - спросил он, отклонившись на спинку стула и заложив руки за голову.
- Только сегодня приехал.
- Вас зафиксировали в неблагонадежном районе.
Расслабленная поза агента провоцировала: беги, я не успею схватиться за пистолет! Еще не поздно! Смотри, я ни в чем тебя не подозреваю.
- Я там вырос, - сказал Марек, подавляя дрожь в ногах.
- Угум. Выросли...
Молодой человек снова склонился к монитору. На гладкий лоб его брызнул голубой отсвет с экрана.
- Да, я вижу, - с непонятным сожалением сказал он, несколько раз нажимая одну клавишу, видимо, листая страницы. - Похоже, все в порядке.
- Я рад, - сказал Марек.
Агент кивнул и протянул документы.
- Возьмите. Только... - Он быстрым движением убрал их от готовых было сомкнуться пальцев. - Скажите мне... Один вопрос, последний. Почему вы остановились у здания?
- Когда?
- Пять минут назад.
- Задумался, - сказал Марек.
- Задумались? - удивился молодой человек. - А о чем, если не секрет?
