На слдующій разъ мн предстояло познакомиться съ Брянцевскими соляными копями и съ Деконовскими каменноугольными копями, но почему-то я ршилъ, прежде всего, похать на крестьянскую угольную разработку, производимую самими мужиками на свой страхъ и счетъ. Должно быть, это мое ршеніе явилось незамтно, благодаря словамъ старика, что народъ здсь больше всего на счетъ металла болтается, — одни кормятся углемъ, другіе солью, третьи ртутью.
Пища эта не зависитъ отъ урожая, но какою цной она достается — это еще мн предстояло узнать.
Если я не попалъ въ Лисичанскъ или въ Нелповку, ни другое какое мсто, гд существуютъ крестьянскія шахты, а пріхалъ въ Щербиновку, находящуюся близъ ст. Петровской, то кто совершенная случайность, — случайная встрча съ человкомъ, который посовтовалъ мн хать именно въ Щербиновку… Но я потомъ былъ благодаренъ этой случайности, такъ какъ попалъ въ самое типичное мсто, въ самое каменноугольное гнздо, со всми его оригинальными особенностями, и могъ узнать то, чего я не узналъ бы ни въ Лисичанск, ни въ другомъ какомъ-либо мст.
Было позднее утро, когда я пріхалъ на ст. Петровскую, Донецкой дороги. Нсколько минутъ я колебался, что мн длать: идти-ли пшкомъ до Щербиновки, или поискать лошадей, и гд остановиться — у русскаго или у еврея, у скупщика или у крестьянина. Когда я наканун передъ тмъ наводилъ справки, мн не совтовали ни въ какомъ случа (Боже васъ сохрани!) объявлять своей профессіи и цли прізда. «Иначе вамъ ничего не покажутъ и вы ничего не узнаете». Совтовали лучше всего явиться не въ своемъ вид, напримръ, въ вид покупателя угля или агента, мой главнымъ образомъ, настаивали на томъ, чтобы я не имлъ длъ прямо съ мужиками, а отыскалъ жида… Жидъ въ такихъ случаяхъ незамнимъ; онъ все знаетъ, все можетъ показать и разсказать, всмъ услужить и сдлать вообще то, чего никто не въ силахъ сдлать… безъ жида не обойдешься! И я уже внутренно почти согласился поступить сообразно съ совтами опытныхъ людей.
Но теперь на станціи никого не было не только жида, но и самаго немудрящаго жиденка. Пришлось обходиться своими средствами. Съ твердымъ намреніемъ отыскать жида я отправился, съ подушкой и пледомъ въ рукахъ, по дорог въ Щербиновку; предстояло идти версты дв. Солнце уже немилосердно жарило; раскаленный воздухъ стоялъ неподвижно надъ голою степью, которая широко раскинулась передъ глазами, лишь только я вышелъ со станціи, а на мою бду, въ эти дни я заболлъ приступами своей мучительной болзни. Но длать было нечего, пришлось идти. Немного пройдя, я вышелъ на пригорокъ, а отсюда передо мной сразу развернулась широкая впадина, въ которой и залегло громадное село; можно было опредлитъ, гд живетъ простой мужикъ, гд скупщикъ, гд русскій и гд нмецъ; нельзя было только заране опредлить, въ какомъ дом заслъ жидъ-скупщикъ, а въ какомъ — русскій скупщикъ, да это, пожалуй, и вблизи трудно распознать…
Посл довольно тяжелыхъ усилій я, наконецъ, добрался до села, спустился въ первую попавшуюся улицу и пошелъ посредин ея, въ полномъ недоумніи, куда зайти. Но тутъ-то въ первый и въ послдній разъ мн и сослужилъ службу жидъ. Идя по улиц, населенной въ перемежку мужиками и евреями, я оглядывался по сторонамъ, какъ вдругъ слышу сзади меня голосъ:
— Господинъ, господинъ! Позвольте! Остановитесь, пожалуйста!
Я остановился и оглянулся. Въ мою сторону спшилъ одтый въ брюки и жилетъ еврей и махалъ правою рукой, а лвою рукой онъ придерживалъ щеку.
— Извините, господинъ, — говорилъ съ сильнымъ жидовскимъ акцентомъ догнавшій меня, — у меня зубы болятъ.
— Ну, такъ что же? — отвтилъ я, ничего не понимая.
— Да я увидалъ, что вы идете, и думалъ: вотъ докторъ. Побгу зубы показать…
— Нтъ, я не докторъ.
— Очень плохо. Може, фершалъ?
— Нтъ, и не фельдшеръ.
— Очень плохо. А позвольте спросить, для какой потребности прибыли? — спросилъ еврей, поддерживая щеку.
— Да это ужь мое дло.
— Такъ. Очень плохо. Може, уголь купить?
— Можетъ быть.
— А жито не покупаете?… Боже мой, какъ зубъ болитъ!… Жита вамъ не надо?
— Жита я не беру, — отвтилъ я, смясь.
— Такъ. Плохо, плохо. Зубъ меня безпокоитъ… Шахты не будете покупать?
— Ничего мн пока не нужно. А вотъ если бы вы указали мн, гд можно выпить молока, я былъ бы очень благодаренъ вамъ.
Еврей живо оглянулъ всю улицу и тотчасъ же закричалъ вдали идущей съ ведрами баб:
— Эй, Перепичка! Вотъ господинъ молока хочетъ выпить, дай ему молока… Идите, господинъ, вотъ въ этотъ домъ. Она вамъ дастъ молока.
