Улыбнись лишь раз.
Небу не хватит слез, чтобы нас оплакать.
Я дышу сейчас.
Но свет газовых камер и это готов исправить.
Прости мне, я вырос без шансов.
Без шансов здесь не оказаться.
Дышал среди грязи и гнили,
Пока здесь все бесов кормили,
Пылали костры, я себя хоронил,
И как дьявол над всем потешался.
Либо сдохни ублюдком, пока не добили,
Либо с толпою смешайся.
Либо дальше живи, чтоб никто не узнал,
И с миром подохни мерзавцем.
По нам время пробьет -
Нужно просто молчать.
Нужно просто заткнуться и сдаться.
Ничего мне не даст здесь с листа все начать,
Потому начинаю с абзаца.
В глаза смотрят и жрут по кускам твои чувства
Орды циничных тварей.
Я ребенок тьмы, и я вырос в безумстве,
Попутно все здесь проклиная.
Ни душа, ни кости – ни черта не стоят.
Я в дороге учился ломать – не строить.
И как грубый невзрачный и мрачный стоик
Исчитал до дыр сброд нервозных хроник.
По губам течет с кровью чернь и пена,
Уходящими с закатом лучами света
Перережь мне горло,
Я восславил Мордор,
Став его солдатом, падшим на колено.
Среди сумрака и туч покажи мне небо,
Его рвет кусками и режет тленом.
Нас всех рвет на знамя,
Непременно.
С нами боль – не Бог. Сами – горсти пепла.
Перевернут путь, перевернут крест,
Перевернута память, среди этих мест
Я искал себя, но здесь нам не светит.
Пишу кровью своей, словно шизофреник.
И нас тянет к свету, но мы дети мрака.
Если на рассвете мне светит плаха,
Я посмотрю в глаза – ты мне вырвешь душу.
Я не знал, как жить, как быть безоружным.
Расскажи мне своим тихим голосом
О том, что за тучами где-то
Еще вены не вскрылись у солнца,
И оно к нам вернется с рассветом.
Там, где ветры в горах и людей нет,
Где утопят меня холодные воды,
Где я умер в своей голове с юных лет.
Может там мое сердце чего-то стоит.
Расскажи мне своим тихим голосом
О том, чего я никогда не слышал.
Расскажи, по ком льются слезы,
И по ком звонит колокол с крыши.
Есть пара правил.
Первое:
Легенды не умирают.
Второе:
Легенды немного лукавят.
Все наши легенды, как тот теплоход,
Сбитым курсом наткнутся на айсберг.
И мы здесь покорили Луну,
О которой ночами мечтали.
А потом я не смог здесь вздохнуть,
Потому что гуляли по дну.
И все кратеры илом замыло,
Нас потом даже в них не искали.
Единственный свет от окурка
Туши мне об руку, и может,
Тогда я проснусь.
Меня здесь конец света
Даже уже не гложет.
Когда-нибудь я и его дождусь.
Насыпь в карман мне кучку представлений,
Ненужных фантиков, ненужных образов.
Я их зачем-то сохраню для сожалений,
Чтобы шипами проросли и сгнили розами.
Я опущу ладонь в пустой карман
И буду шарить, снова ранив руку.
Я так давно в нем что-то потерял
И так давно в груди не слышу стука.
Скажи, зачем мы в этой жизни не нужны?
Зачем и для чего мы здесь искали что-то?
Зачем умрем мы в ожидании весны?
Зачем все это? Нужно для кого-то?
И вот опять за мир прольется кровь.
Нам, видно, нужно ненавидеть, чтобы жить.
Зачем я открываю глаза вновь?
Затем, чтобы потом опять закрыть.
Я вытащу с кармана пыльный сор.
Всех моих мыслей грязных глупый мусор.
Нас столько раз здесь похоронит вздор.
Мы столько раз здесь потеряем чувства.
«Внимание!»
«Вход служебный – Охрана собаками».
Только угольно-черное небо.
Свет от фар отражается знаками.
Свет от фар поглощается в стену.
Иду мимо и не замечаю
Иллюстрацию или проекцию,
Ту, что в мир изнутри выливается
И исток свой берет где-то в сердце.
Где-то там, за решеткой, под ребрами,
Я вгрызаюсь во все, что останется.
Так бездумно сжимаю деснами,
Привкус проволок в них врезается.
И глазами, пустыми с детства,
Я ищу теплоту в тусклых бликах.
Где-то там догорает Освенцим.
Догорает холодным, безликим.
Вот так, меж полей одуванчиков,
Что давно отцвели, сдулись ветром,
По дорогам чужим и обманчивым,
Бреду в поисках памяти светлой.
Отведи же меня в мертвый город
Желтизной из своих кирпичей.
Дорога, в которой нет дома.
Тропа в этот мир ничей.
Но никто там меня не встретит.
И зачем ты сюда пришел?
Солнце выгорит на рассвете,
А мы ждали, что будет еще.
Мы разучились верить, ненавидеть и любить.
И разучились видеть.
Мы просто разучились быть.
Остановите.
Остановите время, мы не здесь.
Растянуты вне дат и вне событий.
И мы вне жизни, вне ее завес.
Остановите.
Мы между строк и между всех людей.
Они лишь идеально вылизаны
Снаружи и внутри, точь в точь для этих дней.
А мы здесь вырезаны.
Со шрамами на стесанных руках
И ссадинами на коленях.
Мы с грустною улыбкой на губах.
Вне поколений.
Чтоб не сидеть на месте ровно, -
Нам всем так, улыбнувшись, скажут. -
Тебе необходимо быть голодным.
И стать фундаментом многоэтажек.
Мол, поживем – увидим.
Время все покажет.
Не доживем. Простите.
Мы рождены, чтоб сдохнуть дважды.
А то еще и больше.
Внутри себя.
Внутри других.
Нам хватит сил с собою не покончить.
На что еще нам хватит сил?
Я не просил у этой жизни больше.
Отсюда просто бы навек свалил.
Но там, где я сейчас, под толщей,
Есть только ненависть к тому,
Что я здесь был.
Ты можешь взять мою руку и подойти чуть ближе.
