Очерки японской литературы полностью

С тематической точки зрения японские танка лишены какого бы то ни было фабульного элемента. Они все по­строены на мотивах чисто статического характера, раскры­вающихся в цепи эмоциональных рядов. Если в стихотво­рении и говорится о каком-нибудь событии, действии, по­ступке самого героя, то мотив этого действия не вплетает­ся в причинно-временную цепь и лишен фабульной напря­женности, требующей формального же разрешения. Дей­ствия и события фигурируют в танка так же, как и явле­ния природы, не образуя фабульной ситуации. Предисло­вия не нарушают этого общего характера лирической темы: они так же статичны, как и мотивы самого стихо­творения. В самом обычпом случае они дают ту обстановку, которая берется как основание для развертывания лири­ческой темы: «песня, сложенная во время стихотворного собрания у принца Корэсада»; «песня, сложенная при посадке хризантем в садике одного человека».

Иногда эти хасигаки как будто начинают рассказывать: так, например,— в приведенном выше отрывке из отдела «Любовь». Но и здесь, если только всмотреться в самое по­строение и особенно сравнить его с соответствующим рас­сказом «Исэ», сразу же откроется вся принципиальная разница между этими двумя как будто совершенно анало­гичными отрывками. Берется этот пример потому, что это хасигаки, пожалуй, самое распространенное, пожалуй, наиболее приближающееся к типу рассказа.

Предисловие в «Кокинсю» в общем и целом дает, в сущности, не более, чем простое основание для темы сти­хотворения: оно рисует обстановку, среди которой раскры­вается лирическое содержание танка. Правда, с первого взгляда может показаться, что оно рисует некое течение событий: 1) кавалер навещает даму; 2) она неожиданно уезжает; 3) кавалер через год приходит в то же самое место и мечтает о прошлом. Но, если даже принять все это за последовательное рассказывание событий, то нетрудно увидеть, что суть не в причинном их сцеплении, а в развер­тывании обстановки для лирической темы. Суть здесь не в повествовании, но в подготовке эмоционального элемен­та в стихотворении, и максимальная связь, которую можно найти в этих событиях, носит только характер хронологи­ческой последовательности, не более.

Что же делает из этого материала автор «Исэ»? Неболь­шими, в сущности, изменениями, очень короткими добавле­ниями в этот текст он достигает полного превращения про­стого предисловия к лирической теме в рассказ. В самом деле: в изложение первого момента автор вносит всего только одно коротенькое добавление: