Контакты продолжались в позднеантичную эпоху. В этой связи можно назвать могильник II в. н. э. в Клдеети (близ г. Зестафони), опубликованный Г. А. Ломтатидзе. «Сравнительный анализ погребального обряда и инвентаря выявляет ряд значительных совпадений с северокавказскими, крымскими, сарматскими древностями позднеантичной эпохи. Особенно много насчитывается параллелей в Северной Осетии через промежуточные материалы из северных областей Грузии — Рачи, Юго-Осетии», — пишет исследователь, хотя истоки погребального обряда и инвентаря Клдеети считает местными, грузинскими (14, с. 203–204). Однако общеисторическая обстановка в Иберии позднеантичной эпохи позволяет, как нам кажется, осмыслить некрополь Клдеети несколько иначе. Как свидетельствует Г. А. Меликишвили, в военной политике картлийских царей выдающуюся роль «играли союзнические отношения с северокавказскими аланскими объединениями», а в постоянном войске Картли «нужно предполагать, очевидно, наличие аланских воинских отрядов…» (14, с. 471). Наличие отмеченных Г. А. Ломтатидзе сармато-аланских параллелей в погребальном обряде и инвентаре Клдеети позволяет (в рамках публикации этого памятника) ставить вопрос о временном присутствии в Клдеети сармато-аланского этнического элемента.
Ко времени функционирования некрополя Клдеети — II–III вв. — относится и богатый могильник у древней столицы Иберии города Мцхета с погребениями высшей знати — питиахшей в монументальных каменных гробницах. При раскопках могильника обнаружена каменная стела с надписью на двух языках: греческом и арамейском. Надпись датируется второй половиной II в. н. э. и представляет эпитафию следующего содержания: «Я — Серафита, дочь Зеваха, младшего питиахша царя Фарсмана, жена Иодмангана-победоносца (военачальника) и много побед одержавшего (сделавшего) двороуправителя царя Хсефарнуга — сына Агриппы, двороуправителя царя Фарсмана. Горе, Горе тебе, которая была молодая…». Как разъясняет тут же В. И. Абаев, имена Фарсман, Зевах, Хсефарнуг имеют иранские этимологии: «Зевах» — ленивый, «Хсефарнуг» — наделенный фарном. Иранское происхождение имеет и имя Аспарук из другой гробницы в Мцхета (15, с. 71–72). Это то имя, которое в VI в. мы встретим у одного из болгарских ханов — Аспарух («аспа» — конь, «рухс» — светлый, «светлоконный»). Оценивая эти факты, Г. А. Меликишвили пишет: «Несомненно, очень частыми были браки между представителями царской фамилии и высшей знати Картли, с одной стороны, и военно-родовой аристократии кавказских горцев и алано-сарматских объединений, с другой…» Обилие сармато-аланских имен среди картлийской знати следует рассматривать как результат интенсивных контактов с сармато-аланским миром (кроме упоминавшихся выше приведены имена Саурмаг, Картам, Иодманган, Шарагас, Карпан; 4, с. 471–472).
На фоне приведенных археологических памятников и данных ономастики Г. А. Меликишвили делает вполне однозначный вывод: аланы и представители других северных племен в это время (II–III вв.) «в значительном количестве привлекались, вероятно, иберийскими царями для участия в их постоянных воинских отрядах. Некоторые из них, надо думать, успешно прокладывали себе дорогу в иберийскую знать» (14, с. 355–356).
Разумеется (и Г. А. Меликишвили это отмечает), и появление сармато-аланских этнических групп, в первую очередь дружин, и наличие северных компонентов в материальной культуре Картли, и распространившуюся со II в. моду на североиранские-сарматские имена следует связывать с общеисторическим контекстом Закавказья первых веков н. э., аланскими набегами 72 и 135 гг. и сложением военно-политического союза Иберии и ее северных соседей по ту сторону Кавказского хребта. Мы уже касались данных вопросов в главе III.
Инфильтрация алан, в грузинских источниках получивших название овсов (от их самоназвания «ас», «асы»; 16, с. 106–107), продолжалась в Грузии и в последующем. Видимо, к V–VI вв. относятся находки искусственно деформированных черепов, имевших широкое распространение в это время на Северном Кавказе. Первая такая находка на территории Южной Осетии сделана в погребении 65 Стырфазского могильника, причем она сопровождалась кувшином аланского облика того же времени (17, с. 79, табл. XLIX, 8). В 1984 г. раскопками Р. Г. Дзаттиаты на могильнике городища «Царциаты калак» у сел. Едыс в верховьях Большой Лиахви обнаружены деформированные черепа и некоторые вещи «аланского мира» (18, с. 19). Эти любопытные находки приурочены к пути, шедшему с севера через Рокский перевал, и, вероятно, констатируют продвижение каких-то аланских групп вниз по ущелью р. Большой Лиахви, что в свою очередь ставит вопрос о времени освоения аланами-овсами территории Двалети в верховьях р. Ар-дон, ибо рассматриваемое аланское продвижение на юг не могло миновать Двалети-Туалгом. На этом мы остановимся ниже.
