Тот же Аммиан Марцеллин довольно подробно повествует об аланах. За рекой Танаисом, составляющей границу между Азией и Европой, «тянутся бесконечные степи Скифии (Азиатской Сарматии Птолемея. — В. К.), населенные аланами, получившими свое название от гор, они мало-помалу постоянными победами изнурили соседние народы и распространили на них название своей народности, подобно персам… Разделенные таким образом по обеим частям света, аланы (нет надобности перечислять теперь их разные племена), живя на далеком расстоянии одни от других, как номады, перекочевывают на огромные пространства; однако с течением времени они приняли одно имя, и теперь все вообще называются аланами за свои обычаи и дикий образ жизни и одинаковое вооружение. У них нет никаких шалашей, нет заботы о хлебопашестве, питаются они мясом и в изобилии молоком, живут в кибитках с изогнутыми покрышками из древесной коры и перевозят их по беспредельным степям… Почти все аланы высоки ростом и красивы, с умеренно белокурыми волосами; они страшны сдержанно-грозным взглядом очей, очень подвижны вследствие легкости вооружения и во всем похожи на гуннов, только с более мягким и более культурным образом жизни; с целью грабежа или охоты они доезжают до Меотийского болота и Киммерийского Боспора, даже до Армении и Мидии» (2, с. 303–305).
Из сообщения Аммиана Марцеллина вытекает, что гунны и аланы были кочевниками, находившимися в IV в. примерно на одном уровне социально-экономического и культурного развития, которое может быть оценено как заключительный этап военной демократии. Сказанное существенно потому, что объясняет ту легкость, с которой часть алан вступила в союз с гуннами и вместе с ними двинулась дальше на запад. Движущие стимулы и цели были одни.
В 372 г. гунны форсировали Волгу и напали на алан-танаитов. «Именно гунны, вторгнувшись в земли тех аланов, которые сопредельны с гревтунгами и обыкновенно называются танаитами, многих перебили и ограбили, а остальных присоединили к себе по условиям мирного договора», — отмечает Марцеллин (2, с. 305). В 375 г. во главе с вождем Баламбером гунны перешли Дон и сокрушили племенное объединение остготов Германариха. После смерти Германариха новый царь остготов Витимир «несколько времени сопротивлялся аланам, полагаясь на других гуннов, которых он деньгами привлек на свою сторону; но после многих поражений потерял жизнь в битве, подавленный силой оружия» (2, с. 305). Остготы и вестготы отступают во Фракию, в 376 г. гунны появились на восточной границе Римской империи.
Есть основания полагать, что в 372 г. гунны разбили и подчинили не только алан-танаитов, но и нанесли удар по аланам Прикубанья и другим равнинным районам Северного Кавказа. Часть гуннской орды вторглась сквозь степи Приазовья на Таманский полуостров, переправилась через Керченский пролив и прошла огнем и мечом через европейскую часть Боспорского царства (4, с. 479), Другая часть гуннов в IV в. оказалась на территории Северного Дагестана и положила начало гуннскому царству (5, с. 181–192). Севернее и северо-западнее Дагестана степи Предкавказья оказались занятыми гуннами-савирами, в VI в. принимавшими активное участие в ирано-византийских войнах в Закавказье (подробнее об этом см. в следующей главе). По мнению И. Маркварта, древние кавказские авары были идентичны «белым» гуннам-эфталитам, с чем не согласен К. Цегледи (6, с. 139). Тем не менее гунны оставили археологические следы своего пребывания и в Центральном Предкавказье: в с. Хабаз Кабардино-Балкарской АССР в каменном склепе в 1981 г. обнаружен типичный гуннский бронзовый котел с двумя ручками (7, с. 256–258). Но характерные для гуннов погребения конца IV–V вв. с кремацией, шкурой коня и пр. в Предкавказье пока не выявлены. Возможно, что на Центральном Кавказе гунны долго не задержались и были увлечены вместе с основной их массой на Запад.
Итак, в 376 г. гунны и их союзники аланы появляются на дунайской границе Римской империи. Новая волна аланских переселенцев соединилась со старым сарматским населением Паннонии — языгами, роксоланами, сарматами — аргарагантами и лимигантами и образовала здесь значительный этнический массив. В 378 г. аланы и гунны были уже на р. Тиса, римский консул Авзоний в своих стихах мечтает о победе над новыми опасными врагами Рима (11, с. 25, прим. 3). Касаясь этих событий, американский историк Г. В. Вернадский отмечает, что аланы в гуннском нашествии играли роль авангарда (8, с. 131). Примерно тогда же на левом берегу Нижнего Дуная, согласно историку начала V в. Орозию, возникает область Алания, что подтверждает Исидор (11, с. 22–23), а р. Прут стала именоваться «Alanus fluvius» — «Аланской рекой» (8, с. 132). Как показал Ю. А. Кулаковский, Алания в этом районе нынешней Молдавии сохранялась на картах до XIII в. (11, с. 24).
