Рюрик не мог снести своего унижения: опомнившись от удара, он нанял половцев, привлек к себе Ольговичей, появился внезапно перед Киевом и, раздраженный, взял город на щит 1 января 1204 года. Половцы ничему не дали пощады, «и сотворися великое зло в Русстей земли, какого не было от крещения над Киевом». Прежние напасти не значили ничего в сравнении с этой: не только взято и сожжено Подолье, но взята и гора, разграблены Святая София и Десятинная, все монастыри; иконы ободраны; кресты честные, сосуды священные, книги расхищены, порты блаженных первых князей, развешанные в церквях на память им, «все положиша себе Половцы в полон». Иноземные гости затворились в церквях; жизнь они сохранили, но имущество было потеряно. Множество народа уведено в плен, чернецов и священников, киевлян с детьми; множество пало под ударами врагов. Город сожжен. «И все то стало с Киевом за грехи наши», – говорит летописец.
Несчастье это предвещано было знаменьями: однажды зимой в третьем часу ночи все небо как бы потекло и побагровело. Снег же по земле и по крышам как бы облился кровью; многие видели, что звезды отрывались с неба и падали на землю.
Так был взят Киев, так был вскоре взят и Царьград латинскими ратями.
Народ ожидал светопреставления.
Рюрик не остался, однако же, в Киеве, не имея верной надежды удержать его за собой, и удалился опять во Вручий, удовлетворив только жажду мести…
Роману хотелось развести его с Ольговичами и половцами. Он пришел к Рюрику во Вручий и заставил его целовать крест себе и великому князю Всеволоду с сыновьями и сказал ему: «Ну, ты целовал крест великому князю, пошли же мужа своего к нему, я пошлю также, и мы будем просить его, чтобы он опять отдал Киев тебе».
Всеволод, действительно, согласился отдать Киев Рюрику.
В следующем году (1203) Роман посылал к великому князю суздальскому, молясь об Ольговичах, чтобы принял их в мир.
На зиму все русские князья примирились между собой, ходили на половцев, разорили стоянки и возвратились с великой добычей.
Вот цель, для которой, вероятно, Роман старался прекратить внутренние несогласия.
На обратном пути в Триполе прошел сбор о волостях, кому что следует за его труды для Русской земли, и дьявол произвел смятение великое: князья перессорились, Роман захватил Рюрика и, послав в Киев, велел постричь его в монахи вместе с его женой, дочерью, своей женой, которую отпустил еще прежде от себя, и сыновей, Ростислава и Владимира, увел с собой в плен.
Всеволоду прискорбно было происшедшее в Русской земле: он послал мужей в Галич к Роману, который послушался великого князя, и отпустил его любимого зятя – Ростислав сел на стол киевский, разоряемый все более и более.
Недолго торжествовал и Роман. Вскоре он был убит изменой в войне польской (1205), им предпринятой.
Рюрик, услышав о смерти своего лютого врага, скинул с себя монашеское платье и сел князем в Киеве, он хотел расстричь и жену свою, но та, на старости лет, не согласилась и приняла схиму.
Ольговичи, приходившие в Киев, вследствие смерти Романа, договорились с Рюриком, чтобы идти вместе на Галич и получить себе вознаграждение из богатого наследства. Они поцеловали крест Рюрику, Рюрик поцеловал крест им (1206).
Поход не имел никакого успеха. Галичане отбились от пришедшего ополчения, и осаждавшие возвратились с великим срамом.
Рюрик отдал Белгород Ольговичам, которые прислали сюда своего брата Глеба. Таким образом, Киев ослаблялся более и более, и самые ближние города доставались иным князьям, даже из других родов.
Ростислав Рюрикович выгнал Ярослава Владимировича из Вышгорода и сел в нем.
Между Ольговичами появился теперь князь способный и предприимчивый – Всеволод, сын Святослава, по прозванию Чермный. Он составил союз, чтобы идти на Галич, куда уже столько раз в последнее время ходили на добычу русские князья. В союзе принимал участие и Рюрик, но князья, опять не имев успеха, должны были воротиться восвояси.
С дороги галичане, по своей воле, призвали к себе на стол Игоревичей, племянников последнего князя Ярослава.
Всеволод нашел себе вознаграждение сам. На обратном пути, надеясь на множество своих воинов, он остановился в Киеве, сел на стол без всяких околичностей и разослал посадников по городам русским, а Рюрику велел ехать во Вручий, которому под конец опять доставалась, таким образом, старая слава стольного города.
Рюрик, видя свою неудачу, ушел во Вручий, сын его Ростислав в Вышгород, а Мстислав Романович сел в Белгороде.
