В этих событиях заслуживает упоминания то обстоятельство, что народ или, точнее, все классы населения, за исключением нескольких придворных и гвардейских офицеров, оставались к ним совершенно индифферентными. Часто восхваляли Елизавету — «матушку-царицу», как ее называли — за мнимую гуманность, которая проявилась в решении уничтожить смертную казнь; но эта гуманность не мешала ей поддерживать и даже развивать систему тайных обвинителей и инквизиционных процессов, допускавших при следствии пытку. Восхваляли мудрость и добросердечие Петра III и хотели воздвигнуть ему серебряную статую в память того, что он освободил дворян от обязательной и пожизненной военной службы. Не находили достаточно похвал, чтобы прославить умелое управление Екатерины II, которую поэты сравнивали с величайшими монархами, каких только знает история. И даже Павла I, по крайней мере в первые годы его царствования, считали реформатором, желавшим положить конец злоупотреблениям, появившимся в управлении на закате царствования старой императрицы.
Эта индифферентность русского народа по отношению к дворцовым интригам, часто кончавшимся насильственной сменой императора и высших чиновников, кажется почти непонятной, особенно если вспомнить, что и в предшествовавшие эпохи, и в последующую он был далек от того, чтобы спокойно смотреть на зло, причиняемое ему правительством. В самом деле, русские часто доказывали, что они не склонны переносить меры, прямо оскорбляющие их религиозные верования, их личную независимость и чувство справедливости. Ибо в «смутное время» они, как мы видели, поднялись на защиту православия и политической независимости, принося в жертву и жизнь, и имущество, лишь бы спасти себя от польского короля и католической веры. Через несколько лет казаки истребляли польских помещиков, евреев-арендаторов и попов католических и униатов единственно для того, чтобы вырвать Малороссию из когтей Рима и Варшавы.
Но даже и признав верховенство православного московского царя, малороссы делали все возможное, чтобы сохранить свою автономию и власть ими избранных офицеров и чиновников. Когда царь Алексей, не желая оставлять в руках казаков такие крепости, как Киев, передал и заведование крепостями, и сбор налога на содержание гарнизона назначаемым им
Следующих фактов будет достаточно, чтобы дать представление о всеобщем возмущении народа против гнета. Из 30 или 40 тысяч человек, сосланных в Сибирь в царствование Анны, большинство составляли раскольники. С другой стороны, во время царствования Елизаветы в ответ на меры, принимаемые правительством, чтобы обеспечить недавно созданным мануфактурам даровой, рабский труд, русские крестьяне восставали иногда в числе, превосходившем 50 тысяч, так что только военная сила могла принудить их к повиновению. Через несколько лет Екатерина, желая создать твердую базу для местного дворянского самоуправления, укрепила и распространила на новые области систему, которая превратила в рабов некогда свободных жителей восточных провинций, Малороссии и Новороссии. После этого снова поднялись массы людей под руководством народного вождя, казака Пугачева, и показали свое желание сбросить с себя гнет административной машины и возвратить себе вместе с личной свободой те земли, которые с такой расточительностью были раздарены императрицей и ее непосредственными предшественниками политическим авантюристам и фаворитам.