…В начале января фронт главной группы Вооруженных сил Юга шел по р. Дону до станицы Верхне-Курмояровской и оттуда, пересекая жел. – дор. линию Царицын – Тихорецкая, по р. Салу уходил в калмыцкие степи. На Ростовском направлении стоял Добровольческий корпус ген. Кутепова, за Салом сосредоточивалась отступавшая Кавказская армия ген. Покровского, а в центре располагалась Донская армия ген. Сидорина.
Против нас по Дону, от устья до Донца, развернулась 8-я сов. армия Ворошилова, далее на восток 9-я Степина, а от Царицына вдоль жел. дор. наступала 10-я армия Клюева. 1-я конная армия Буденного располагалась в резерве между Ростовом и Новочеркасском.
Численность войск была приблизительно одинакова у обоих противников, колеблясь между 40–50 тысячами у нас и 50–60 тыс. у большевиков.
Далее на восток, между трактом Царицын – Ставрополь и Каспийским морем фронт имел прерывчатый характер. Кроме нескольких локальных очагов зеленоармейского восстания, в этом районе обозначилось наступление частей 11-й сов. армии в трех направлениях – на Дивное, Св. Крест и Кизляр, сдерживаемое северокавказскими войсками ген. Эрдели.
После нескольких дней затишья советские войска Ростовского фронта перешли в наступление, нанося главный удар со стороны Нахичевани в разрез между Донской армией и Добровольческим корпусом. Очевидно, по соображениям стратегическим и политическим преследовалась еще все та же идея «разъединения», которая положена была в основу всей зимней кампании большевиков.
5 января началось наступление 8-й и 1-й конной сов. армий, и в этот день большевики, овладев Ольгинской, атаковали Батайск. Но на другой день конница ген. Топоркова[153] нанесла сильное поражение дивизиям Буденного под Батайском, после чего совместным ударом с 3-м и 4-м донск. корпусами неприятельские войска были отброшены за Дон, понеся большие потери. В то же время в низовьях Дона Добровольцы[154], отбив все атаки большевиков, преследовали их к нахичеванской переправе и переходили за Дон – к станице Елизаветинской.
На правом крыле обстановка складывалась хуже. Под давлением 9-й и 10-й сов. армий 1-й и 2-й донские корпуса и Кавказская армия, оказывая слабое сопротивление, отходили к западу и к 13 января, перейдя Маныч, развернулись по левому берегу его.
К этому времени советское командование произвело перегруппировку, сосредоточив конную массу Буденного и Думенки, усиленных несколькими пехотными дивизиями, на нижнем Маныче, между станицами Богаевской и Платовской. С 14 января на всем северном фронте возобновилось наступление большевиков, и в то же время конница их, перейдя через Маныч, отбросила Донцов, захватила часть их пехоты и артиллерии и угрожала выходом в тыл нашей северной группе. Но сосредоточенные ген. Сидориным в северо-восточном направлении 6 конных дивизий в боях, происшедших 16–20 января на Маныче, разбили ударную группу большевиков, взяли много пленных и почти всю артиллерию 1-й сов. конной армии. 4-й донской корпус ген. Павлова[155], сыгравший в этом славном деле главную роль, захватил 40 орудий… Противник в панике бежал за Дон и Маныч, и, если бы донская конница не приостановила преследования, мог бы произойти перелом во всей операции.
Так же неудачно окончилось для большевиков наступление на Ростовском фронте, где части Добровольческого корпуса отразили вновь все атаки противника, нанеся ему немалый урон, атакуя и беря пленных и орудия. Держалась еще на среднем Маныче Кавказская армия – слабая числом и духом, и только правое крыло ее отходило довольно поспешно, подвергая опасности Ставрополь – тем большей, что часть Ставропольской губ. была охвачена уже восстанием.
Успехи на главном направлении окрылили наши войска надеждами. Казалось, далеко еще не все потеряно, когда «разбитая армия» в состоянии наносить такие удары лучшим войскам Сев. – Кавказского большевистского фронта… 26 января я отдал директиву о переходе в общее наступление северной группы армий с нанесением главного удара в Новочеркасском направлении и захватом с двух сторон Ростово-Новочеркасского плацдарма. Наступление должно было начаться в ближайшие дни, и к этому времени ожидался выход на усиление Кубанской армии (бывш. Кавказской) пополнений и новых дивизий[156].
В эти предположения вторгнулись два обстоятельства…
Первое – 30 января получено было сведение, что 1-я конная сов. армия перебрасывается вверх по Манычу на Тихорецкое направление; второе – неустойчивость Кубанской армии: центр ее был прорван, и неприятельская конница 10-й армии прошла вверх по р. Б. Егорлыку в тыл Торговой, угрожая сообщениям с Тихорецкой.
Советское командование, изверившись в возможности опрокинуть наш фронт с северо-востока, изменило план операции, перенеся главный удар по линии наименьшего сопротивления – от Великокняжеской на Тихорецкую силами 10-й и 1-й конной армий.
