– Где он живет я даже не знаю. Думаю, судьба у него время от времени складывалась довольная запутанная, но сейчас ему, кажется, удалось навести порядок в своей жизни. Он говорит, что отчасти это именно благодаря Полу. Я так радуюсь, когда это слышу. Но видела бы ты его татуировки. Все предплечья изрисованы, а на кисти руки – череп. Я не понимаю, зачем люди хотят так выглядеть. Может быть, пока молод, думаешь, что это круто, но потом это уже становится совсем неинтересно.
Эушен разливает кофе в чашки.
– А зачем ему Пол? Он что, не знает, что Пол в отпуске?
– Не знаю, он думал, что Пол здесь. Он ездил в Копенгаген, чтобы встретиться с ним там, но, видимо, они как-то не поняли друг друга. Может, ты хочешь бутерброд вместо булки? – спрашивает Эушен, глядя на нетронутое блюдо с булочками.
Харриет отрицательно качает головой. Если этот Никлас говорил в Эушеном о Копенгагене, то тогда становится более понятным, что Эушен начинает путать. Она чувствует укол совести за то, что представляла болезнь Эушена намного более запущенной, чем он есть на самом деле.
– Жаль, что меня не было дома. Я бы охотно встретилась с Никласом. Интересно было бы посмотреть, узнаю ли я его, – говорит Харриет. Кроме того, Никлас для нее совсем новое имя, и, если он уже некоторое время пребывает в Лервикене, то интересен хотя бы поэтому.
– А кроме как Никлас, его еще как-нибудь зовут? – спрашивает она, отпивая кофе.
– Какая-то совсем обычная фамилия, Юханссон или Эрикссон или что-то в этом духе. Но не Ульссон, это точно. Ты уверена, что не хочешь чего-нибудь поесть?
– Нет, спасибо, я не голодна, мне надо быстро принять душ, а потом торопиться на работу".
– На работу? А какой сегодня день недели? – спрашивает Эушен и ставит кофейник.
– Суббота, но я работаю, просто немного опаздываю, – отвечает Харриет и откашливается. Как только она подумала о работе, ей пришла в голову мысль.
– Я подумала вот о чем. Ты не знаешь, общалась ли Ивонн с Лаурой?
– Да, они были чем-то связаны, хотя я так никогда и не понял, чем, – продолжает он.
– А что у них было общего?
– Я точно не помню, это было давно. Мне кажется, что Лаура чем-то помогла Ивонн, но Ивонн в этом никогда бы сама не призналась. Ты же ее знаешь.
Харриет как раз подносит чашку ко рту, но замирает на полпути. Если Эушен не ошибается, то это и может быть объяснением их телефонных разговоров. Что-то произошло много лет назад, что связало Ивонн с Лаурой каким-то особым образом, хотя у них совершенно разные жизни, а десять дней назад происходит нечто такое, что ведет к возобновлению контакта. Такое, что напрямую связано со смертью Лауры.
– А на дворе все еще август? – неожиданно спрашивает Эушен.
– Нет, папа, – отвечает Харриет, пряча вздох. – Сегодня второе сентября.
Через полчаса Харриет задним ходом покидает гараж и направляется в Ландскруну. На самом деле ей не следовало бы садиться сегодня за руль после выпитой вчера вечером дозы спиртного, но выбора нет. Она должна попасть в Ландскруну быстро. За пиццерией пусто, и Харриет ставит машину на то же место, что и в другие дни. Место уже кажется ей своим, да и пекарь из пиццерии разрешил. Вопрос парковки – это сейчас самая крошечная из всех ее забот.
Она переспала с адвокатом главного подозреваемого по делу. Единственный выход – это любой ценой избегать его все оставшееся время. Пусть она совершила глупость, но во всяком случае она не обмолвилась ни словом о ходе следствия, и теперь рада этому. Температура со вчерашнего дня упала на несколько градусов, и она запахивает куртку, вылезая из машины.
– Здравствуйте, мисс.
Пекарь вышел на мост разгрузки товаров и машет ей пачкой сигарет. Харриет смотрит на часы. Без семи минут девять, она успеет покурить, и ей это реально надо.
– О чем мечтаешь? – говорит он, протягивая ей сигарету. Она берет ее и становится рядом с ним.
– Не знаю, просто немного устала, – отвечает она и берет зажигалку.
– А кто не устал? – говорит пекарь и разводит руками так, что пепел сигареты падает на землю.
– Ясное дело, – говорит Харриет. – Спасибо за вчерашнее, за то, что мы получили скидку, это было классно.
– Вы мои соседи, мисс, – продолжает он и пожимает плечами. – Но твоя мама выглядела сердитой.
Харриет начинает смеяться.
– Она мне не мама, это моя начальница.
– Понял. Ей нужна любовь, – отвечает он и причмокивает. Харриет выдыхает дым с улыбкой.
– Может быть, – отвечает она и гасит окурок. – Любовь, наверное, нужна всем.
– Точно, – отвечает он и запускает окурок через всю стоянку. Харриет следит за ним взглядом. Окурок приземляется между передними колесами Сааба.
– Слушай, как тебя зовут? – спрашивает она.
Он смеется.
– Меня зовут Юсеф.
– А меня Харриет. Пока, увидимся, Юсеф, – отвечает она и спешит к полицейскому участку.
На бегу она успевает выудить мобильный и отправляет смс Лизе, хотя та еще не успела ответить на ее последнее сообщение.
