В сборник «Очевидцы бессмертия» входят две книги — «Три дня и три ночи в загробном мире» П. Киросона (Канада) и «Переход» П. Калиновского (Австралия). Обе книги посвящены бессмертному существованию души, обе написаны русскими эмигрантами.Пантес Киросон (Степан Сорокин?) пытался в 1931 году бежать из СССР, был схвачен агентами ГПУ и забит до смерти (как принято сейчас говорить, «до состояния клинической смерти»). Трое суток душа несчастного провела в загробном мире, созерцая там то зловещие, то обнадеживающие картины. По возвращении в «трехдневное тело», душа не только вернула его к жизни, но и внущила Киросону решимость поведать миру об увиденном, что он и сделал — с непосредственностью, достоверностью и размахом средневековой фрески.Петр Калиновский удачно совмещает в своей книге эрудицию ученого с духовной укорененностью православного верующего. «Переход» — проникновенный очерк истории новой науки танатологии, а также реальный вклад в эту науку, известную русскому читателю по работам Серафима Роуза, Р. Моуди, Э. Кюблер-Росс, М. Сабома и других.
Эта книга — откровение о бессмертии жизни нашей.
Я, Пантес Киросон, был умерщвлён телесно, но дух мой не умирал. Он был жив. И я возвещаю всем людям, живущим на земле, о том, что смерти — нет! Моё тело было умерщвлено людьми, не верующими в жизнь без тела земного, и они думали, что я умер. Но жизнь моя стала во много-много раз величественнее, шире, яснее и светлее в духовном теле, нежели в теле земном.
В ночной час, когда я спал, богоненавистники грубо взяли меня из постели и, беззаконно надругавшись надо мной, бросили в сырой и холодный подвал, оставили без одежды и пищи. В подвале можно было только стоять или сидеть, так он был мал. Это была тёмная, сочившаяся водой каменная яма.
От слабости, холода или так было угодно Богу — я оставил; тело моё и отдал Богу душу мою. Я умер.
Через несколько дней тело моё вытащили из подвала и бросили в яму.
Богу же было угодно, чтобы жизнь снова вернулась в тело моё. Я воскрес, ожил в теле, что очень удивило и самих безбожников. Я узнал, что смерти нет, и говорю людям: не бойтесь смерти! Смерть есть только страх и мучение, порождаемые самими людьми.
Внемлите тому, что я вам расскажу в этой книге, и вы узнаете о жизни без смерти, ибо жизнь наша не имеет смерти.
Верующие и неверующие в жизнь без тела земного! Послушайте, я расскажу вам о том, что сам пережил, видел и слышал. Я расскажу, что такое смерть и как я узнал, что жизнь наша не имеет смерти.
Но чтобы стало вам многое более понятным, необходимо рассказать кое-что о моей жизни…Это было в городе Ленкорани в 1931 году, в конце мая, когда мне исполнилось тридцать лет.
Ленкорань расположен у самого берега Каспийского моря, в двадцати километрах от персидской границы, близ иранского портового города Пехлеви. Этот маленький пограничный городок очень старательно охранялся советской властью. Приезжавшие в Ленкорань на пароходах из Баку и иными путями должны были иметь особый пропуск, а чтобы получить его, надо многое доказать и ответить на многие вопросы. (Кто ты? По какому делу едешь? Командирован или у тебя есть близкие родственники на границе? и т. д.). И только после тщательного допроса, анкет, проверки документов и обыска можно въехать в этот городок.
Такого пропуска у меня не было, да и получить его не было никаких надежд. Всё, что у меня было, — бумажка, подтверждавшая, что я — крестьянин села К…, Харьковского округа. Но и не это самое опасное, а то, что четыре года тому назад я уже был в Ленкорани и пытался нелегально перейти границу, но ночью был задержан в Астаре, в двух шагах от сказочного Ирана. Ну, разумеется, хлебнул я тогда горя. Остались на мне кожа да кости, пока я, через восемь месяцев, выбрался из рук советского «правосудия».
За первой моей попыткой нелегально перейти в 1927 году границу не таилось ничего серьёзного и политического. Просто из озорства и любопытства хотел сходить в Иран, узнать, как там, за границей, люди живут, да достать там… хорошего материала на костюм. Стыдно в этом признаться, но так оно и было, Меня судили как контрабандиста, да и сам я сознался, что хотел достать у персов шевиотовый костюм. Иначе меня и не выпустили бы живым; только за глупость и пощадили жизнь.
Так вот, теперь вам понятно, почему я не мог просить пропуск в Ленкорань.
Что же меня вновь толкало на границу, в это опасное для меня место?
В 1927 году, как уже говорилось, я пострадал за попытку перейти границу. За это я был выслан по месту жительства, в моё родное село, без права его покидать. До этого я, конечно, страстно хотел и много думал о том, как бы побывать за границей и увидеть, как люди там живут, но после тюрьмы и мук забыл о далёких странах, и меня более туда не тянуло.
Я увлёкся религией. Стал искать счастье и правду у Бога. Я понял, что счастье и утешение в мире не найти; что закон и правда только у Бога, но не у власти; что тюрьмы и подвалы не исправляют людей, не приводят их на путь истинный, а жестокие законы не указывают света и правды в жизни… Сильно я предался вере в Бога. Обзавёлся семьёй и стал жить отдельно от отца. И радостно мне было тогда.
Но сила, которая снова повлекла меня к границе, родилась от одного странного обстоятельства.
