Мери приблизилась к кровати, в то время как Гвена занялась пуповиной. Измученная Бейт впервые взглянула на свое дитя. Весь скользкий от смазки, он все равно был прекрасен. Пока Гвена перерезала пуповину, Мери бережно держала ребенка, вытирая его скользкое тельце и нежно воркуя. Когда с пуповиной было покончено, Гвена взяла ребенка и быстро шлепнула по попке — раздался слабый крик: дитя подало голос.
Бейт откинула потные волосы со лба. Плач младенца гипнотизировал ее. Гордая повитуха улыбалась.
— Ах, посмотри же на меня, маленький воин. Сколько вас прошло через мои руки? Ты, наверное, сотый, никак не меньше!
— Разреши мне подержать его, — взмолилась Бейт. — Пожалуйста!
Гвена уже собралась поднести ребенка матери, как вдруг выражение ее лица изменилось. Глаза сузились, изучая младенца. Сердце Бейт затрепетало.
— Гвена, что такое? Что-нибудь не в порядке?
Гвена не отвечала. Она рассматривала маленькую ручку мальчика, склонив голову набок.
— Гвена, что случилось? — требовала ответа Бейт.
— Не знаю, — ответила повитуха. Она поднесла малютку к матери. — Посмотри на его руку.
Бейт наклонилась, сосредоточив взгляд на ручонке малыша. Вначале не увидела ничего необычного. Но, приглядевшись поближе, поняла: проблема в его пальчиках. Большой палец странным образом сросся с указательным, и оба казались короче, чем обычно.
— Ох…
Малютка Гилвин, как она его уже называла про себя, снова заплакал.
— И на ножке тоже, — сказала Гвена. Она выглядела встревоженной, даже бледной. — Та же картина.
Бейт взглянула и обнаружила, что на левой ножке, заканчивающейся закругленной пяточкой, два пальчика, мизинец и безымянный, срослись вместе, соединенные кожной складкой. Бейт почувствовала, как рушится мир, и страшные картины замелькали перед глазами, все они были связаны с рожденным ею ребенком. В Лиирии, как и в других местах на континенте, калеки чаще всего становились нищими-попрошайками.
— О, нет, пожалуйста…
— Бейт, не волнуйся, — быстро проговорила Мери. — Он ведь новорожденный. Я уверена, это ничего не значит. — Она обратилась к Гвене за поддержкой. — Правда?
Повитуха сделала гримасу.
— Я не знаю. Понятия не имею, что это значит. Может быть… — Внезапно она остановилась. Бейт повернулась к ней:
— Что?
Гвена взглянула на дитя и вздохнула:
— Проблема может касаться не только ручки и ножки. Может быть кое-что похуже.
— Что же? Что может быть хуже?
— Бейт, — мягко проговорила Гвена. — У него может быть что-нибудь с головой. Вдруг он… не совсем нормальный.
— Не говори так! — взвизгнула Бейт. — Как ты можешь?!
— Я уже встречалась с таким прежде, девочка. Иногда у покалеченного ребенка может оказаться другая проблема — с мозгом. В случае твоего младенца это не исключено.
— Нет, это неправда! — прошипела Бейт. Она села в кровати, не обращая внимания на свою наготу и перепачканную постель. — Гилвин нормальный, — настаивала она. — Он будет королевским гвардейцем, как его отец. Он…
Ее голос пресекся, и она не могла больше говорить. Совершенно обессиленная, она потянулась к ребенку. Гвена осторожно протянула ей малютку. Бейт взяла его на руки и прижала к груди. Она улыбалась сыну. Она был так хорош, несмотря на изуродованную ручку и ножку. Но она продолжала беспокоиться. Какая жизнь ждет мальчика-калеку? Она видела их на улицах, просящих милостыню, потому что не могли работать и содержать себя. Ее маленький мальчик — ее Гилвин — может стать побирушкой.
— Нет, — она затрясла головой. — Я не позволю этому случиться с тобой.
— Бейт, дай мне ребенка, — попросила Гвена. Она хотела забрать мальчика, но Бейт не отдавала.
— Я хочу держать его на руках, — заявила она.
— Но его нужно помыть, — сказала Гвена. — Он грязный, и ты тоже. Давай его сюда. Позволь мне вымыть его. Я принесу его назад. Мери, а ты помой Бейт, хорошо?
Бейт неохотно согласилась, протягивая новорожденного Гвене. Она была измучена, и все тело у нее болело: даже беседа отнимала силы. Гвена завернула ребенка в чистую пеленку и вынесла из комнаты. Бейт откинулась назад, чувствуя, как намокли простыни. Мери начала окунать полотенце в корыто с водой и протирать ее между бедер, смывая кровь. Это могло вызвать неловкость, но Бейт мыслями уже была далеко, мучаясь страхом за судьбу своего малыша.
— Не волнуйся, Бейт, — сказала Мери, закончив работу. — Тебе нужно отдохнуть. Гвена присмотрит за мальчиком. Попытайся уснуть.
Уснуть. Какое чудесное слово. Но Гвен боялась, что приснятся кошмары.
— Мери?
— Да?
— А что если Гвена права? И ребенок ненормальный?
Мери улыбнулась, пытаясь скрыть чувства.
— Этого мы пока не знаем.
— Но его ручка… и ножка. Они… — Бейт не могла заставить себя произнести слово «искалечены». — А если мозг тоже…
— Бейт, он еще слишком мал. Никто не может сказать точно, что его ждет, даже Гвена.
— Но если это так? Что тогда?
— Значит, будешь растить его и любить, как будто ничего не произошло. Он же твой сын, Бейт.