— Я не могу разжигать огонь, — возразила Мериел. — Просто управляю им. Но если есть хоть маленькая искорка, я способна превратить ее в бушующее пламя. Этой способностью всегда обладали заклинатели Акари. Самый могущественный Акари, Амараз — мастер огня. Амараз научил Сарлвариана управлять огнем, и он помогает мне.
— Вы покажете мне? — попросил Лукьен. — Мне хотелось бы посмотреть.
Мериел улыбнулась.
— Сэр Лукьен, я проделываю фокусы с огнем для собственного развлечения. Управляя огнем, я справляюсь со своей болью. Вот единственная польза от моего…
— Дара? — вмешался Лукьен с улыбкой.
— Пусть будет так.
— Когда я прибыл в Гримхольд, то увидел человека с шариком пламени в руках. Это были вы, верно?
Мериел кивнула.
— Это было так странно — и так красиво. Вот что вы такое, Мериел. Вы способны покорить воображение.
Впервые за время разговора она улыбнулась.
— Вы очаруете кого угодно, сэр. Я уже говорила, вы, должно быть, слепец.
— О нет, я отлично вижу. И видел немало удивительного здесь, в Гримхольде. И вы — среди прочих чудес. Не нужно считать себя проклятой, Мериел. Если и есть в Гримхольде кто-нибудь проклятый, так это я.
— Да, я заметила это в вас. Вы ходите один, словно призрак. Миникин рассказывала нам вашу историю. Мне очень жаль вас, сэр Лукьен. Вы столько потеряли в жизни.
Лукьен посмотрел на нее, удивленный, что слышит подобное от женщины, которая сама лишилась всего. В отличие от остальных Нечеловеков, Мериел все еще не приняла своих увечий. И она же его жалеет!
— Мне пора идти, — резко заявил Лукьен. — У меня куча дел.
Мериел быстро схватила его за руку.
— Подождите, — произнесла она, мягко усаживая рядом с собой. — Позвольте, я кое-что покажу вам.
Лукьен присел на корточки.
— Мериел, вы вовсе не обязаны ничего мне показывать. Мне не стоило вас заставлять.
— Да нет же, я сама этого хочу. Хочу сделать для вас кое-что.
Она извлекла прутик из тлеющей кучи. На краю прутика горела крошечная красная точечка. Она подула на нее, сосредоточилась, и вдруг из прутика вырвалось мощное пламя. Оно не побежало по прутику, а пылало прямо в воздухе, вокруг него. Как зачарованный, Лукьен придвинулся поближе, с восторгом глядя, как женщина поднимает пламя вверх при помощи второй руки. Мериел двигала пальцами, и огонь танцевал вокруг них, меняя цвет.
— Чудеса! — воскликнул Лукьен. — Мериел, это потрясающе!
— Погодите, я еще не закончила.
Пламя расширялось, становилось насыщенного красного цвета, пульсируя, словно живое. Мериел сконцентрировалась, заставляя огонь вращаться, изменяя очертания. Лукьен наблюдал и ему казалось, что женщина лепит из пламени удивительные скульптуры.
— Роза, — вдруг узнал он. И вправду, великолепный живой цветок вырисовывался из огня. Мериел гордо улыбнулась, протягивая свой подарок Лукьену.
— Это вам. За вашу доброту.
Лукьен бережно взял розу, стараясь, не загубить хрупкое творение. Он широко заулыбался, поворачивая ее, рассматривая искорки, вылетающие из центра.
— Она не проживет долго, — сказала Мериел. — Такие сложные вещи мне не под силу удерживать длительное время.
Глядя на огненный цветок, Лукьен почувствовал такой покой и умиротворение, какие его уже давно не посещали.
— Все в порядке. Ничто прекрасное не вечно.
— Посмотрите, — печально изрекла Мериел. Роза уже увядала. Они наблюдали за процессом, пока она не разрушилась и прутик снова не стал прутиком. Гибель розы сделала лицо женщины грустным.
— Не нужно сожалений, — сказал Лукьен. Он положил прутик и посмотрел на Мериел, и вдруг понял, что она прекрасна. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Не в красивую щеку, а в ту, что со шрамами.
— Спасибо, — промолвил он. — Это было так прекрасно. Не думаю, что чудовище могло бы создать такую красоту.
Когда он поцеловал Мериел, она закрыла лицо руками. Казалось, она утратила дар речи. Лукьен и не хотел, чтобы она говорила. Он быстро поднялся на ноги, попрощался с женщиной и отправился в Гримхольд — решать задачу по спасению Нечеловеков.