Лукьен расправил плечи. Он был герольдом Акилы, а это значит, что страх ему понадобится меньше всего. Закованная в доспехи лошадь презрительно фыркнула, и Лукьен миновал городские ворота, двигаясь в гущу неприятеля. Повсюду гремела музыка: выстроившиеся на улицах музыканты играли на гитарах и дули в трубы. Город приветствовал их красными флагами Риика, вывешенными на окнах домов и развевающимися в руках детворы. Но, к удивлению Лукьена, присутствовал также и флаг Лиирии: его держал риикийский почетный страж, облаченный в алую тунику и белые перчатки. Когда Лукьен подъехал к группе знати, четверка глубоко поклонилась, прижав руки к сердцу, и опустив очи долу. И не поднимали глаз, пока тень Лукьена не упала на ближайшие камни.
— Я — Лукьен Лиирийский, — объявил он. — Герольд короля Акилы и капитан его королевских гвардейцев.
Четверо дворян подняли глаза на Лукьена. Самый высокий загадочно улыбнулся:
— Добро пожаловать, — он широко простер руки, глядя за спину рыцаря, где, чуть поодаль, стоял король, Акила. — Я — герцог Линук Глэйнский. От лица короля Кариса и всего Риика, я приглашаю вас в город.
— Спасибо, — ответил Лукьен. Он помнил имя Линука и был уверен, что они встречались в бою. Будучи герцогом Глэйнским, тот правил крупнейшей территорией Риика и был одним из ближайших советников Кариса. Акила ожидал, что герцог прибудет на встречу, однако Лукьен почувствовал себя сбитым с толку. Он поспешно развернул коня, чтобы пропустить вперед своего короля. Трагер и Брек расступились, и Акила проехал между ними. Четверо дворян снова поклонились, приветствуя молодого правителя.
— Милорд Акила, это огромная честь для нас, — начал Линук с благоговейными нотками в голосе. — Мы приветствуем вас в Хесе, и заявляем, что все, что есть в нашем городе, — к вашим услугам.
Акила царственным взором обвел их со спины своего коня, а затем выражение его лица потеплело и ожило, в глазах заискрился смех.
— Герцог Линук, это честь, скорее, для меня. Поднимитесь, пожалуйста.
Герцог подчинился, и Акила окинул взором солдат и горожан, собравшихся, дабы поприветствовать его. Если не считать громкой музыки, толпа стояла необычно притихшая. Даже дети, высовывающиеся из окон домов, хранили молчание. Акила прочистил горло, поднял руку в привычном жесте приветствия.
— Спасибо всем за теплый прием. Я очень рад прибыть сюда и встретиться с вами. Наступил великий день, великий момент для наших народов.
При этих словах толпа зашумела. Люди аплодировали, дети кричали, музыканты играли громче, чтобы перекрыть гомон. Герцог Линук и его товарищи радостно смотрели на Акилу, чувствуя облегчение. Лукиен вдруг успокоился. Если это и ловушка, то выглядит она весьма непривычно. Он обернулся, встретившись глазами со своим другом Бреком, который подмигнул ему, затем — с Трагером: тот просто не верил в происходящее. Заместитель главнокомандующего королевских гвардейцев повернулся к своим людям, приглашая их войти в город. Вереница лошадей медленно затрусила вперед; они везли деревянную повозку, крытую просмоленной парусиной. Рядом ехали четверо гвардейцев. Когда повозка проехала, Акила указал на нее.
— Мы привезли дары для вашего короля, герцог Линук, — сказал он. — Можно ли нам самим вручить их?
Герцог кивнул.
— Король Карис ждет вас в замке, милорд, — и указал в центр города. Там на зеленом холме, посреди фруктовых садов, стоял замок Хес, двухбашенная цитадель из серого камня, уходящая под облака. Замок возвышался над всей столицей, и его двойная тень накрывала изящные невысокие здания. Главная дорога вела от ворот прямо к замку. По пути их сопровождали зеваки и вездесущие музыканты.
— Дорога была долгой, и теперь я хотел бы встретиться с вашим королем как можно скорее, — заметил Акила. — Думаю, наши дары ему понравятся, как и привезенные нами новости.
— Король ничего так сильно не желает, как говорить с вами, милорд, уверяю вас, — отозвался Линук. — Следуйте за нами, и вскоре долгожданная встреча состоится.
— Ведите же нас, герцог, — радостно провозгласил Акила.
Линук и придворные повернулись и направились к своим лошадям — сильным мускулистым животным, поджидавшим на другой стороне улицы. По команде герцога солдаты риикианской армии приготовились выстроиться следом за лиирийцами. Акила погнал лошадь вперед, помахивая в знак приветствия горожанам. Лукьен поспешал за королем, а за ним следовали Трагер, Брек, повозка с подарками и сорок королевских гвардейцев. Ворота тихо закрылись за ними; впереди манил огнями замок Хес. Лукьен осмотрелся, разглядывая наводнивших город жителей. И каждый, с кем он встречался глазами, реагировал на него с презрением. Насколько все они восхищались Акилой, настолько же ненавидели его герольда. Рыцарь склонился к уху Акилы.
— Ты был прав, — почтительно произнес он. — Посмотри на них. Они просто обожают тебя.
— Они обожают самую мысль о мире, — отозвался Акила, едва успевая говорить, настолько он был поглощен улыбками и приветствиями. — Они так же измотаны войной, как и мы.
— Мы? — усмехнулся Лукьен. — Ну, разве что, ты.
