— Я люблю вас, — произнес он. — Полюбил, когда увидел вас в Хесе, и сейчас люблю еще сильнее. А вы любите меня. Я это вижу.
Кассандра покачала головой.
— Нет…
— Да. Этого не скроешь, миледи. Ни вам, ни мне не уйти от любви. И я больше не намерен скрывать свою любовь. Готов поклясться вам в этом с радостью. — Лукьен смотрел на нее, ожидая реакции. Но услышал только стон мольбы.
— Не заставляйте меня идти на это…
Лукьен протянул руку.
— Вот вам моя рука.
— Я не могу!
— Я знаю, вы пытались полюбить Акилу.
— Но я люблю его, — горько проговорила Кассандра.
— Как брата. Да, мне известно, как это бывает. Я имел в виду другое.
Она подняла глаза, в них застыла нерешительность.
— Если пойдем на такое, это убьет его. Да, убьет, а мы будем опозорены.
Лукьен не убирал руки. Он уже давно осознал, какую боль может причинить королю.
— Я скорее умру, чем допущу, чтобы он узнал. Поедемте же, пока не рассвело.
Но Кассандра все никак не могла решиться.
— Если вы не поедете со мной, то потом не простите себе этого: значит, я вам безразличен. И я стану повторять себе: то, что я читал в ваших глазах было всего лишь иллюзией. И мы больше не встретимся.
Лицо Кассандры исказилось. Она снова огляделась — не наблюдают ли за ними. Убедившись, что никого нет и ни одна живая душа не засвидетельствует ее измену, она протянула руку и позволила Лукьену усадить себя на спину его черного скакуна.
Они ехали молча. Невидимые в тумане, они отправились в сады, принадлежавшие Акиле, оставив за спиной улицу на холмах. Руки Кассандры обвились вокруг талии Лукьена, и она была не в силах вымолвить ни слова. Лишь чувствовала тепло его тела, крепость плеч, когда она погонял коня. Утренняя дымка понемногу таяла. Кассандра слушала звук копыт. Лайонкип и площадь Канцелярий остались позади, сменившись цветочными лугами и фруктовыми садами. Кассандре стало казаться, что ее тело ничего не весит; она положила голову на плечо Лукьену, улыбаясь. Перед ними раскинулся яблоневый сад, приглашая в свои объятия. Лукьен поспешил туда. Для Кассандры весь мир словно растворился; его более не существовало.
Они совершают преступление. Она знала, и ненавидела себя за это. Думала об Акиле — влюбленном слепце, доверившем ее Лукьену. Но образ мужа промелькнул в голове как мимолетное воспоминание, которое легко забудется в объятиях Лукьена. Больше того, она и сама хотела забыть о нем. Хотя бы на сегодня, на это утро. У нее закружилась голова, и она засмеялась от удовольствия. Ветерок овевал лицо; выглянуло солнце. Они одни под покровом яблонь. Наконец-то она побудет с Лукьеном!
— Как здесь чудесно! — шепнула она ему на ухо. — Давайте остановимся.
Лукьен повиновался своей королеве, останавливая лошадь посреди сада. И наступила тишина. В вышине пели птички. Кассандра глотнула чистейшего воздуха. Пахло весной.
— Здесь нас никто не увидит, — сказал Лукьен, спрыгивая с коня. Он стоял перед Кассандрой. — Не бойтесь, миледи.
— Я и не боюсь, — ответила Кассандра. Она еще никогда прежде не чувствовала себя такой бесстрашной. Она спрыгнула и взяла его за руку. — Пойдемте, поговорим.
И потянула его под огромную яблоню, усыпанную розовыми цветами. Уселась на травку, покрытую росой, и потянула его за собой. Он уступил, и в глазах его Кассандра увидела боль.
— Кассандра… — прошептал рыцарь. — Я не знаю, что сказать…
Ему и не нужно было ничего говорить. Она все прочла в его глазах.
— Вы любите меня, — произнесла она.
Он кивнул.
— Боюсь, и я тоже.
Лукьен погладил ее по лицу. Прикосновение было теплым, словно прогретым солнышком. Кассандра почувствовала, как по телу побежали сладостные мурашки, не препятствуя им. Она склонила голову, приглашая его действовать.
— Что мы делаем? — пробормотала она. — Ведь нас проклянут за это.
— Нет, — Лукьен придвинулся ближе. — Никто не узнает. Никогда.
— Тогда всего один раз.
Он не отвечал. И она была этому рада. Она и сама понимала, что одного раза недостаточно.
Уилл Трагер пребывал в самом черном расположении духа. Чудесная картина цветущего яблоневого сада никак не повлияла на его хандру, ибо в это утро он вволю наслаждался обычной ненавистью, вновь и вновь оживляя в памяти провал на турнире. Он уже устал приезжать в сад по утрам, чтобы проводить тайные тренировки. Устал, что его техника никак не улучшалась, и еще — от вечных проигрышей перед капитаном. Но более всего — от насмешек, звенящих в ушах уже несколько недель. Свист публики все еще преследовал его, когда он углубился в сад.
Трагер ехал на вороном жеребце, ведя за собой низкорослого тяглового коня, нагруженного необходимым снаряжением: копьем и доспехами, а также столбом с мишенью. До конца лета будут еще турниры, а значит, шансы расправиться с Бронзовым Рыцарем. Он должен быть наготове.
Трагер остановил маленький караван между двух рядов яблонь, спешился и огляделся вокруг, удостоверившись, что никто за ним не наблюдает. И уже собирался разгружать лошадь, когда его насторожил какой-то звук. Трагер похолодел, уверенный, что обнаружен. Первое подозрение пало на Лукьена.
