– Сволочь! – Вопль Клеско пронзил холодный утренний воздух. Клеско подскочил к Джоанне и сильно пнул ее под ребра.
За каменной стеной Валли и Клер судорожно сжались при виде этого жестокого наказания.
– Вот дерьмо, – в отчаянии прошептала Валли. – Мы должны…
– Нет, – сказала Клер, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – Не сейчас.
Клеско закричал на Джоанну:
– Сколько еще?
– Еще один, – сказала Джоанна, голос ее был так слаб, что Валли и Клер едва услышали слова.
– Может, хватит играть в эти игры, а? – сказал Клеско, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – В последнем есть камни?
Джоанна, очевидно, потерявшая надежду, покачала головой.
Клеско мрачно усмехнулся и снова безжалостно пнул ее под ребра. Женщина была так слаба и измучена, что ее тело уже не реагировало на удары.
– Лев, твоей законной доли больше нет.
Лев не хотел верить в это, но все было слишком очевидно.
– Да, – согласился он. – Нету.
Клеско зарядил пистолет и взвел курок, резкий механический звук эхом отозвался в пустом лесу.
– Решила поиграть с нами в игры? – рявкнул Клеско на ухо Джоанне. – Ты за это заплатишь…
Он поднял пистолет и приставил к ее голове.
– Нет! – крикнула Валли, не сдержавшись. При звуке ее голоса Лев и Клеско изобразили полную боевую готовность и, нервно оглядываясь по сторонам, пытались определить, откуда раздался крик.
– Кто здесь?! – крикнул Клеско, продолжая целиться в Джоанну. – Покажись, или она умрет!
Валли попыталась встать, но Клер удержала ее.
– Я должна это сделать, – сказала Валли.
Клер посмотрела Валли в глаза испуганным и одновременно пугающим взглядом.
– Ты не нужна им, Валли, – сказала Клер.
– О чем ты?
– Им нужна Елена.
– Но она и так у них, – сказала Валли. – И они убьют ее.
– Поверь мне на этот раз, – взмолилась Клер. – Ты сказала, что могла бы простить ее, свою мать. Ты действительно уверена в этом?
– Да. Конечно, – сказала Вали, недоумевая.
– За все? За то, что бросила тебя?
– Да.
– За то, что так боялась сказать тебе правду? Ты могла бы простить ее за это?
– Да, – настаивала Валли, слезы непонимания и страха текли у нее из глаз. – Почему ты меня спрашиваешь об этом?
Клер печально улыбнулась.
– Я всегда любила тебя, – сказала она.
Она нежно погладила дочь по лицу и волосам, как будто вспоминая, каково это, а затем поцеловала ее в лоб.
– Моя прекрасная Валентина, – сказала Клер, а потом повторила на чистом русском: – Моя прекрасная Валентина.
Эти несколько слов, спокойно сказанных Клер, ошеломили Валли. Клер сунула свой пистолет за пояс сзади, встала во весь рост и тотчас же оказалась под прицелом пистолетов Клеско и Льва, стоящих в пятнадцати метрах от нее. Она подняла руки вверх, показывая пустые ладони.
– Я здесь, Алексей, – сказала Клер.
Она целенаправленно шагнула к ним.
Валли все поняла и остолбенела. Она неподвижно сидела на холодной земле, глядя, как Клер – единственная мать, которую она когда-либо знала, – решительно идет к русским убийцам. Яркой вспышкой в сознании промелькнуло все то, что Клер рассказала ей о ее русской матери: как она сбежала от Клеско, как отдала ее в приют, как полетела в Америку и как наконец решилась воссоединиться с дочерью.
Эта история была ее историей.
– Боже мой, – прошептала Валли. Она едва переводила дух.
Пытаясь справиться со всем обрушившимся на нее знанием, Валли вдруг с ужасом поняла, что Клер хочет снова пожертвовать собой ради нее, ради Валли.
– Елена? – с сомнением проговорил Клеско, глядя на Клер. Сначала он не был уверен, что это она, но быстро узнал ее. – Елена, – прошипел он, глаза его с холодной яростью глядели на Клер. – Ах ты сволочь…
Клеско прицелился в нее, направив пистолет прямо в лицо, когда она подошла ближе.
– Мама! Нет! – раздался крик Валли из-за деревьев.
Она поднялась из укрытия и перепрыгнула каменную стену. Она подскочила к Клер, направляя собственный пистолет в голову Клеско.
– Не трогай ее, ты, ублюдок! – рявкнула Валли на Клеско, который вдруг пришел в некоторое замешательство, он переводил дуло пистолета с Валли на Клер и обратно. Лев целился в девчонку, быстро идущую к ним по свежему снегу.
– Нет, Валли! – крикнула Клер. – Назад!
Но, видя решительность дочери, Клер тут же вытащила свой пистолет, и теперь все четверо – мать и дочь, отец и сын – стояли у пустого тайника, подняв четыре пистолета и переводя их с одной цели на другую. Все они в замешательстве смотрели друг на друга, пытаясь понять, что происходит.
– М-мам? – пробормотала Валли, которая не могла больше бороться со всеми этими вопросами.
– Все хорошо, Валли, – сказала Клер. Она продолжала целиться в Клеско и одновременно наклонилась к лежавшей у тайника Джоанне и нащупала пульс: – Джоанна еще жива.
Клер снова выпрямилась, Клеско пристально, чуть прищурившись разглядывал ее лицо. Он рассматривал ее черты, пытаясь снова узнать эту женщину.
