– Да что я? Растерялся, начал что-то там мямлить. В общем, она это за согласие приняла и обрадовалась. Я, говорит, пока в больнице лежала, все продумала. Ты, говорит, потому так испугался, что я сразу на тебя нажимать начала, о свадьбе заговорила, то есть все свои планы выложила, а мужчины любят, чтобы в женщине была тайна.
– Все понятно! Дамских журналов начиталась! В больнице делать-то нечего…
– Наверное… В общем, говорит, теперь все будет по-другому. Я, говорит, схему своего поведения тщательно продумала, и будут теперь у нас ролевые игры.
– Чего еще? – фыркнула Надежда.
– Вот-вот. Я тоже очень удивился. И чего она мне только не устраивала! То на работу звонит и чужим голосом говорит, что соседка, которую я заливаю. Приезжаю, а она меня на лестнице ждет в халате и бигуди.
– Ужас какой!
– То утром в воскресенье в дверь звонит в кепке и комбинезоне: «Пиццу заказывали?»
– Жесть!
– То накупила пуговиц дешевых на рынке целый мешок и рассыпала их на лестничной площадке!
– Да по ней психушка плачет!
– И звонит все время, приглашает на свидания, а я не прийти боюсь, потому как вдруг она опять отравится. Вот и про ваш звонок подумал, что это она…
– Понятно, – Надежда сочла свою миссию утешительницы выполненной и собралась уходить. – Знаете что, Вася? Вам нужно бить ее же оружием. Она вас пытается удивить – и вы ее удивите.
– Но как?
– Это уж вы сами придумайте. Со своей стороны скажу, что травиться она не собирается, это все от скуки. Все-таки, когда желудок в больнице промывают, это очень неприятно, второй раз не захочешь. Опять же, кормежка больничная… Так что…
Василий внезапно побледнел, и Надежда, заметив это, поинтересовалась:
– Что с вами?
– Это она, – одними губами произнес Василий. – Все же выследила, зараза…
Надежда Николаевна была женщиной волевой, однако сейчас едва сдержалась, чтобы не бежать из этого кафе сломя голову. А вдруг у этой идиотки пистолет? Или баллончик с кислотой…
Сжав зубы, она медленно повернулась и увидела форменное чучело в длинном пальто и широкополой шляпе, которая чучелу абсолютно не шла. Впрочем, если поля пониже надвинуть, то не будет видно лица – сильно простоватого, с веснушками на курносом носике. И глазки маленькие, и ресницы светленькие, телячьи, макияжа никакого, хоть бы губы, что ли, подкрасила. Ага, еще и шарф длинный, по полу волочится, стало быть, нынче она изображает романтическую девушку из классических романов. Да… А девушке-то небось уже сорок стукнуло…
– Здравствуй, Вася, – произнесла личность тусклым, невыразительным голосом.
Но прежде чем Василий ответил, Надежда всплеснула руками и затараторила:
– Здравствуйте! Как я рада вас видеть! Вы, наверное, Лена? – ляпнула она первое пришедшее на ум имя.
– Лика… – выдавила из себя личность, – меня зовут Лика.
– Ох, ну конечно! – расхохоталась Надежда. – Вечно я имена путаю. Конечно Лика! Вы знаете, Вася так много про вас рассказывал! Какая вы выдумщица! Я так рада с вами познакомиться!
– Кто это, Вася? – процедила Лика, не пытаясь улыбнуться.
– Моя старинная приятельница! – Василий блеснул глазами. – Мы с ней… сколько лет мы знакомы, Надя?
– Уж и не помню, – честно ответила Надежда. – Вот решили возобновить знакомство, старая дружба ведь крепче новой… Ладно, мне пора. Увидимся еще!
– Обязательно! – Василий приосанился. – Я позвоню!
– Пока, дорогой! – Надежда обежала стол и чмокнула Василия в щеку. – За кофе заплати!
И она заторопилась к выходу, спрашивая себя, какой бес в нее вселился? Но уж больно противная была бабенка, и Васю стало жалко, хоть он и дурак. Ну, пускай теперь сами разбираются.
Надежда благополучно выбросила парочку из головы, но, как оказалось, поспешила, потому что дело этим не закончилось.
Поскольку обещания Василия подвезти накрылись медным тазом, Надежда отправилась на Екатерининский канал на метро. Всего-то две остановки до Невского, а там пешком дойти.
Дом номер сорок пять оказался большим, красивым зданием девятнадцатого века, попасть в которое можно было только через резные деревянные ворота. Наверняка когда-то здесь располагалась богатая городская усадьба и в эти ворота въезжали кареты гостей и хозяев.
Сейчас ворота, конечно, оказались закрыты, и войти можно было через калитку рядом, на которой висела красивая табличка с гравировкой: «Демидов Лофт».
За калиткой обнаружился вымощенный булыжником двор, в который выходило множество дверей с названиями заведений. Здесь были кафе и рестораны, мастерские художников и маленькие галереи, сувенирные лавочки и даже один маленький театр с колоритным названием «Театр в подворотне».
Около некоторых дверей толпилась ярко и стильно одетая молодежь – кто курил, кто просто болтал. По центру двора двигался дворник с метлой. Мел он не слишком старательно, но выглядел очень импозантно – белый фартук, черный картуз, окладистая борода.
У Надежды возникло подозрение, что его держат не столько ради чистоты, сколько из эстетических соображений. Кроме того, у нее возникло ощущение, что где-то она его видела. Несмотря на картуз и бороду, лицо было ей знакомо.
