– Вот он где! Нашелся, родимый! – воскликнул Никанорыч с победным видом и положил на стол свою находку. – Вот он, тот договор! Комодик-то покосился, я под него и подложил эту бумагу. А так, вот она, в целости и сохранности! Все честь по чести, как положено!
Он развернул сложенный лист, разгладил ребром ладони и отступил в сторону, чтобы Надежда смогла его разглядеть. Перед ней действительно лежал тщательно оформленный договор найма жилого помещения.
Надежда пробежала глазами шапку договора, пока не дошла до раздела «договаривающиеся стороны». Так, Арсений Никанорович Гадюкин, с одной стороны, и ООО «Кордегардия», с другой…
Надежда думала, что найдет в этом договоре имя и фамилию таинственного человека, от которого ей досталась средневековая серьга, а вместо этого нашла название какой-то фирмы.
– Что еще за «Кордегардия»? – спросила она Никанорыча.
– А я почем знаю? – тот недоуменно пожал плечами. – Договор есть, а остальное до меня не касается!
– А что это у вас за окном? – проговорила Надежда озабоченно.
– Где? Что? – удивленно переспросил Никанорыч, отвернувшись к окну.
Воспользовавшись этим, Надежда сфотографировала договор на телефон так, чтобы на снимке четко получились реквизиты фирмы «Кордегардия», и заторопилась.
– Ну, раз у вас договор имеется, то я к вам не в претензии. Можете и дальше сдавать свою комнату, это ваше право!
– Как же мне ее сдавать, когда меня Нинка выгнала! – пригорюнился Никанорыч. – Ежели я ее буду сдавать, где мне самому-то жить? А ежели я сам тут буду жить, что я буду сдавать? А если сдавать нечего, на какие шиши я буду жить?
– Ну, это вопрос уже философский, меня он не касается, – отмахнулась от него Надежда. – Мне сегодня еще по трем адресам успеть надо, – и она вышла из комнаты.
После светлой комнаты Никанорыча в коридоре показалось еще темнее. Надежда помнила про то, как налетела на санки, и на этот раз сумела благополучно избежать столкновения. Включив телефон и подсвечивая дорогу его голубоватым светом, она двинулась в обратный путь.
Некоторое время Надежда Николаевна продвигалась благополучно, пока внезапно из темноты прямо ей под ноги не метнулось что-то большое и черное. Она испуганно вскрикнула, попятилась и выронила телефон, на какое-то время оказавшись в полной темноте.
Надежде стало страшно. Она представила, что навеки останется в этом темном коридоре и будет целую вечность блуждать во тьме в поисках выхода… И натыкаться на призраки прежних жильцов, которые умерли в этой квартире. Ей даже показалось, что впереди мелькнуло что-то белое… Чем не сорочка Дездемоны-Лазоревской?
Надежда потрясла головой: с каких пор она стала верить в сверхъестественное? Ведь всегда стояла на сугубо материальных позициях! Почувствовав, что теряет ориентацию в пространстве, она схватилась рукой за стену. Было такое чувство, что она сейчас поплывет в черном безвоздушном пространстве. Наверное, так ощущают себя космонавты…
Внезапно в темноте вспыхнули два ярко-зеленых огня. Что это?
К счастью, в эту секунду снизу, возле самых ног, донесся знакомый писк – на ее телефон пришло сообщение. Надежда наклонилась, нашарила на полу телефон и посветила вокруг. В нескольких шагах она увидела огромного черного кота, который пристально следил за ней изумрудными глазами…
Ну да, это он напугал ее, выскочив из темноты.
– Как тебе не стыдно пугать людей! – проговорила Надежда, переведя дыхание.
Кот только презрительно фыркнул – ему было совсем не стыдно, вот ни капельки. И вообще, этот коридор он считал своими законными владениями и тщательно следил, чтобы Дианка, собака Гринбаума, в коридор и лапой не ступала. Поучил ее немножко – и стала как шелковая, только лает из комнаты, а до двери хозяин ее на руках носит.
Кот пропал в темноте, и Надежда пошла дальше, но вскоре поняла, что заблудилась. Должно быть, испугавшись кота, она сбилась и пошла не в ту сторону, откуда пришла. Во всяком случае, коридор стал извилистым и труднопроходимым, а потом вывел ее к незнакомой двери, покрытой облезлой масляной краской и запертой на огромный чугунный крюк.
«Наверняка это черный ход, – решила Надежда, – которым до революции пользовалась прислуга, чтобы вносить в квартиру дрова и выносить мусор». В наше время дрова стали неактуальны, но мусор – понятие вечное, как жизнь и смерть, и его выносят через черный ход, если таковой имеется.
В доказательство этого предположения перед дверью стояли картонная коробка с бумагами и фотографиями из комнаты покойной Ариадны Лазоревской и черный пластиковый мешок.
Надежда хотела осторожно обойти мусор и выйти из злополучной квартиры, но тут ее взгляд случайно упал на фотографию актрисы в старой деревянной рамке, и она застыла на месте. На снимке Ариадна Лазоревская кокетливо смотрела в объектив фотоаппарата, но была снята не в анфас, а в три четверти, так что бросались в глаза ее длинная красивая шея и забранные наверх волосы, а также левое ушко, в которое была вдета крупная серьга.
Собственно, молодая женщина нарочно так повернулась, она явно гордилась этими серьгами и охотно демонстрировала их всем желающим.
