Дальше шли мелкие, торопливые, словно наползающие друг на друга строчки:
«Чалышев тяжело ранен, врач сказал, что медицина бессильна и жить ему осталось всего несколько часов. Однако находится в сознании. Сначала ни в какую не хотел со мной разговаривать, сказал, чтобы дали спокойно умереть.
Но потом вдруг переменил решение. Сказал, что у него есть сын лет десяти, жил у тетки на Охте, но недавно пропал, сбежал из дома.
– Найди его, начальник! Проследи, чтобы не пропал мальчишка, не попал в банду, не погиб ни за понюх табаку! Особенно чтобы не попал он к Пауку!
Паук этот – старый матерый уголовник, который подбирал на улицах безнадзорных детей и использовал их при грабежах: в форточки запускал, чтобы квартиру открыть, или еще как, а потом убивал, чтобы следов не оставлять.
Я обещал, что все сделаю, найду его сына и прослежу за ним. Слово ему дал. Но за это он должен был все мне рассказать про убийство полковника Пастухова.
– Ладно, – говорит, – расскажу. Но только запомни: если подведешь меня, если не найдешь сына – с того света тебя достану! Можешь не сомневаться!
И начал рассказывать.
На квартиру полковника их навел один приезжий ферт, бандит-одиночка. Кличка его – Чистый Фраер, и приехал откуда-то с запада – то ли из Прибалтики, то ли из Калининграда. А больше про него никто ничего не знает. Кличке своей он и правда соответствует – всегда хорошо одет, чисто выбрит. Часто носил офицерскую форму. Но жестокий, безжалостный – просто зверь.
Я усмехнулся:
– Не тебе, Чалый, это говорить!
