Порывом резкого встречного ветра огромный лайнер качнуло, сорвало с намеченной посадочной глиссады, в глубине металлической туши скрипнули, крякнули переборки. Председатель вцепился в кресло до того, что пальцы побелели. Да… Давно не летал — отвык. Перенёс взгляд в иллюминатор, силясь обособиться от накатившего беспокойства. Низкий облачный покров остался сверху, позади, а навстречу неотвратимо неслась земля, покрытая клоками лесных островков, каких-то строений. Ху знал — новые посадочные полосы в Святорусске только сданы в эксплуатацию, под таких монстров, как Боинг они не рассчитывались. Правда, Влад говорил, что русские собираются перетащить сюда всю свою стратегическую авиацию, невесть как сохраненную в годы Большой Беды. Дай-то Бог: но капитан Вэнь Хонг нервничал перед полётом. Он летал со старым Председателем ещё до Беды — на роже всё написано. Нервничал. Где-то на уровне видимости промелькнули и ушли вверх четыре еле заметных силуэта — его эскорт из двух тяжёлых истребителей, и двух русских — вместе с ними. С глухим ударом лайнер плюхнулся на самый край посадочной полосы и практически тут же надрывно взревели переведённые на реверс турбины, осаживая, гася невероятную инерцию монстра. Теряя скорость, Боинг понёсся по полосе, разбрызгивая лужицы, и, в последний раз скрипнув, замер в трёхстах с чем-то метрах от невысокого, даже невзрачного, длинного здания — ангара. К замершему самолёту устремились четыре чёрных внедорожника, и когда во главе китайской делегации на поданом трапе из чрева Боинга появился господин Председатель, навстречу ему устремился невысокий мужчина в чёрном костюме и тёмных очках, сопровождаемый тремя высокопоставленными русскими офицерами. Дождавшись, пока Председатель спустится, он, сняв очки и радостно улыбаясь, обменялся с ним крепким, долгим рукопожатием, а потом, вроде бы как спохватившись, обнял старого китайского лидера.
— Господин Председатель! Без приключений? Добро пожаловать в Россию, в Сибирь!
— Влад! Рад, искренне рад видеть Вас! Долетели: но временами было страшно — давно не летал, да и годы…
— Какие Ваши годы Ху? — улыбаясь, отмахнулся Кутин. — Всё только начинается. Прошу в машину — только Вас и ждём: все в сборе.
Президентский Зал Приёмов искрился чистотой и достойной скромностью. Перед распахнутыми дверями замерли при полном параде солдаты двух, братских уже, наций — русские и китайцы. Одна форма, и лишь лица говорят о том, что сегодня, здесь, не совсем обычная встреча. За длинным столом, негромко беседуя друг с другом, находилась практически вся элита выжившей Европы.
Вот жестикулирует руками, доказывая что-то господину Николя Шаркози, французскому премьеру, элегантный, словно вокруг тишь да гладь, итальянский дуче — господин Перлускони. Насупив брови, слушает и кивает своему собеседнику, командующему швейцарскими Силами Обороны, полковнику де Три, главнокомандующий Объединёнными Силами Евросоюза генерал Томас фон Кригсмайер, немец — огромный, двухметровый мужчина, с трудом вероятно, помещающийся на хлипком для его фигуры стуле. Тихо беседуют о чём-то, подавшись друг к другу, кардинал Клийон — личный представитель Папы, и русский Патриарх Кирилл. Президент Белоруссии — страны, практически организовавшей порядок в своих границах, маршал Кукашенко и нервно морщащийся от его слов, польский лидер пан Шипецкий.
Все эти люди, имевшие в прошлом каждый свои амбиции, чаяния и планы, теперь скреплены одной проблемой, которая держит их вместе потуже корабельных цепей — страхом новой войны. Дмитрий Анатольевич Волков, российский президент, пошевелив рукой, выпростал часы из рукава, и глянул на стрелки: всё, уже должны были преземлиться. Председатель Ху Цзиньбао — ключевая фигура на этом мальчишнике, и пора русскому медведю, загробастав фишки на столе своими когтями, разбросать их по столу так, как ему захотелось: последние данные спутникового слежения, полученные президентом час назад, и известные пока лишь узкому кругу офицеров, наконец, замкнули цепь событий. Не мы бросаем мяч на этот раз: вопрос в том, готова ли бита, чтобы отбить его. Волков ухмыльнулся, вскинув глаза на своего премьера во главе китайской делегации, входящей в зал: теперь бита готова.
