Пару дней Саня отсыпался, слушал новости по радио, ужасался им и помогал деревенским по их нехитрым делам — воды натаскать в баньку, поправить забор. Вся деревня — три старухи да один старик.
А на третий день в Дьяково приехали кушалинские. Именно так и определилась дальнейшая Папина судьба — с этого дня.
Словно сошедшие со страниц комиксов, мужики, с косами, силами и дробовиками ходили по домам, проверяя даже и заколоченные, дворам и вокруг.
— Мёртвые в деревне есть? — спросил старший, мужик лет тридцати пяти, с аккуратной окладистой бородкой.
— Да какие ж мёртвые, милок! Живые у нас тут все. — всплеснула руками Артёмовна. — Вся деревня-то наша: я, бабка Пелагея да бабка Дуня — вон в том доме живёт, да не встаёт она — приболевши. А мужиков у нас — вон, дед Ефим да Сашка, жилец мой.
— Чё за человек?
— Дык с Твери! Сашка, подь сюды-то!
— С нашим полным уважением, мужчины! — поздоровался подошедший к ним Папа.
— И тебе не хворать. В курсе, чё происходит?
— В курсе.
— Тогда…. Собирайтесь все. Час вам. Берите пока только необходимое — вещи, иконы.
— Так куда ж! — взвилась Артёмовна.
— Дак в Кушалино жить поедете. Небезопасно тут.
Пока деревенские собирались при помощи кушалинских мужиков — грузили в машину свой нехитрый скарб, старший отвёл в сторону Папу.
— Меня Валера зовут, Паратов. Сам-то вижу, ты не местный.
— Неа, тверской…
— Люто там в Твери было-то?
— Не спрашивай…
— Крещёный?
В ответ на этот вопрос, глядя в глаза Валере, Папа бережно достал и поцеловал свой нательный крестик.
— А служил?
— Было.
— А по профессии-то кто?
— Валер, чё так много вопросов?
Валера хлопнул Папу по плечу и разворачиваясь, сказал:
— Приедем в Кушалино — сам всё поймёшь.
Через час Папа, сидя в кузове грузовика вместе с Артёмовной и кушалинскими мужиками, уже третий раз за неделю уезжал в непонятную. Наверное, за последнее время, этот получасовой путь, проделанный им в кузове грузовика, не был самым длинным в его жизни. Но совершенно очевидно, что из всех дорог и расстояний, пройденных и проеханных Папой в его непростой и не самой правильной жизни, эта короткая дорога стала самой важной.
Мозаика начинает складываться…
— И что, Кутепов — что мешает вам двигаться быстрее? Какие-то объективные сложности, или всё же корень проблемы всё там же? — наклонившись практически к уху сопровождающего Премьера Генерал-Лейтенанта Леонида Викторовича Кутепова, ответственного за строительство этой новой военной базы и аэродрома, стахановскими темпами возводимых здесь, в сибирской глуши, пытаясь перекричать рёв техники, спросил Кутин.
— Да адские условия на самом деле, Владимир Владимирович! — сняв шапку и протерев платком гладкую лысину, ответил Премьеру генерал Кутепов — здоровенный мужчина чуть за пятьдесят, хотя глядя на него, этот возраст не напрашивается — скорее лет 45–47 — не более того. — Судите сами! Вот взлётные полосы взять! Все отсыпаны и утрамбованы, а начинаем бетон заливать — рвёт от перепада температур по влажности! Не вовремя, нельзя так! Я говорил — надо хотя-бы мая дождаться! А так — всё на соплях, качество — никакое!
