И именно Николай Иванович Селифонов был одним из тех чекистов, кто не только участвовал в подготовке судебного процесса, но и приводил справедливый приговор в исполнение.
Лейтенант ГБ Василий Алексеевич Засухин, начальник одного из отделений 4-го отдела УНКВД, был одновременно начальником Особого отдела объединенного штаба партизанских отрядов Орловской области. Вот как он сам пишет об этом: «Немецкий разведывательный орган, который засылал своих агентов в партизанские отряды Брянских лесов, находился в поселке Локоть – центре созданного оккупантами административного округа на Брянщине. Этот разведорган был филиалом шпионского центра “Виддер” в Орле и назывался абверштелле-107. Его агентуру задерживали и на Большой земле. Нам было известно, что абверштелле-107 возглавляет офицер военной разведки Гринбаум, а его помощниками являются изменники Родины Шестаков и некий Борис, тщательно скрывавший свою фамилию. Перед нами была поставлена задача – парализовать подрывную деятельность вражеского гнезда в поселке Локоть, оградить партизанские отряды от его агентуры. Для этого требовалось внедрить в это фашистское логово наших разведчиков».
Так началась уникальная контрразведывательная операция в отношении сотрудника абверштелле-107 Романа Антоновича Андриевского (оперативный псевдоним «Оса»), который и был тем самым «Борисом». Как оказалось, это был советский лётчик, который в начале войны был сбит и попал в плен, стал карателем, а затем решил искупить свою вину перед Родиной. Встретившись с Засухиным, он составил списки лиц, обучавшихся в немецкой разведшколе; агентов, переброшенных немцами в советский тыл; предателей, действующих в селах вблизи партизанского края; схему дислокации немецких разведорганов, краткие характеристики их личного состава. От него удалось получить подробные сведения о бригаде Каминского РОНА, о главном штабе разведки и контрразведки «Виддер», который переехал из Орла в Карачев, списки сотрудников «Виддера» с указанием их примет и характеристик, фамилии и клички агентов, их приметы, экипировку и предполагаемые районы выброски.
«Благодаря самоотверженности и упорству Романа, – пишет Засухин, – мы имели довольно полное представление о подрывной деятельности абверштелле-107 и всего “Виддера”, знали о пунктах переброски и каналах проникновения вражеской агентуры в наш тыл. От Романа мы узнали также, что “Виддер” широко практикует заброску своих агентов под видом раненых солдат и офицеров, следующих в тыл. Отдел контрразведки “Смерш” Брянского фронта после получения этой информации организовал тщательную проверку всех подозрительных раненых и выявил немало шпионов. Сведения Романа о передислокации воинских частей противника, о концентрации на той или иной железнодорожной станции военной техники представляли для командования Красной Армии и партизан огромную ценность. Разведчик сообщал, например, следующее: “2-ю танковую армию сменяет 9-я. Каминский стянул свою артиллерию в Новую Гуту. В Локоть прибывают немецкие воинские части, военная техника, поставлено много зениток”».
К сожалению, судьба Андриевского и всей его группы сложилась трагически. Как писал Брянцев, фортуна разведчика очень капризна. Это хождение по тонкому льду. Неверный шаг, лед треснул – и гибель без возврата:
«Ненастье поздней осени. Ни луны, ни звезд. Темень. Я шлепаю по лужам, разъедающим тротуар, по грязи, липкой и тягучей, как смола.
– Halt! – раздается требовательный окрик, и я останавливаюсь. От серой стены дома как бы отделяются два черных пятна и, пересекая булыжную мостовую, медленно направляются ко мне. Жду. Двигаться нельзя. И нельзя идти навстречу. Гитлеровские порядки мне знакомы. В нескольких шагах от меня вспыхивает свет ручного фонаря. Его острый голубоватый лучик ощупывает меня снизу доверху и гаснет. Становится еще темнее. Патруль подходит вплотную. Лиц солдат я не могу разглядеть. Тот же резкий простуженный голос требует:
– Ihren Ausweis!
– Bitte sehr! – отвечаю по-немецки. Подаю. Вновь вспыхивает фонарик. Теперь я вижу конец ствола автомата. Его отверстие холодно глядит на меня. Лучик света пробегает по бумажке и меркнет.
– Hände hoch!
– Ich bin Suchorukow, Dolmetscher des Bürgermeisters. – Я Сухоруков, переводчик бургомистра.
– У вас кончился пропуск.
– Вы не обратили внимания – пропуск продлён. На обороте есть печать и подпись военного коменданта.
– Sie dürfen gehen. – Можете идти.
– Danke sehr, – отвечаю я, получаю документ и опять шагаю по грязному тротуару».
