– Бабушкин пришел в марте месяце 1984 года, а в мае месяце я был назначен к Бабушкину заместителем. Всё это решалось Чебриковым – это был его аппарат. Помощником Чебрикова был генерал-лейтенант Мищенко Игорь Витальевич, которого ты хорошо знаешь. В это время действовала так называемая «малая Коллегия», которая состояла из зампредов и узкого числа приглашенных. Рассматривались самые закрытые секретные вопросы – например, анализировались провалы, предательства и подобные темы, которые не надо было выносить на общую Коллегию. Еще при Губернаторове я по поручению Чебрикова формально являлся секретарем «малой Коллегии». В мои обязанности входило обозначить задачи и формулировать поручения, которые потом нужно было выполнять.
– То есть Вы вели протокол совещания зампредов.
– Да, на протяжении трех лет. Это странички две самых деликатных вопросов, которые не выносились на большую Коллегию КГБ. Одним из таких вопросов стала разработка нового Положения о КГБ – эту идею выдвинул еще Андропов. Была создана рабочая группа, однако ее результаты забраковали. Последнюю группу, которая работала над новым Положением, возглавлял заместитель председателя КГБ СССР генерал-полковник Агеев Гений Евгеньевич. Его заместителем был бессменный с 1969 по 1990 год начальник Инспекторского управления КГБ СССР генерал-лейтенант Толкунов Сергей Васильевич. В группу входили опытные работники и ученые – человек двадцать. Проект Положения был вынесен на окончательную апробацию. А в мою задачу на «малой Коллегии» входила еще и подготовка тезисов для Чебрикова. Такие поручения я выполнял в тесном контакте с Бабушкиным – и Чебриков об этом знал. Иногда подключался Мищенко. Он уже больше как куратор. Одним словом, начали думать. И первое, что мы придумали – что новое Положение о КГБ должно быть гласным.
– Это действительно новаторская идея, учитывая, что действующее Положение о КГБ от 9 января 1959 года было совершенно секретным.
– Вторым тезисом было то, что новое Положение должно быть опубликовано в открытой печати. Третье: новое Положение о КГБ должно быть подписано председателем Президиума Верховного Совета СССР Андреем Андреевичем Громыко. Представляешь? Далее, если в старом Положении только упоминалось право «вести агентурно-оперативную работу в целях выявления и пресечения враждебной деятельности, для чего иметь необходимую агентуру, создавать конспиративные и явочные квартиры для работы с агентурой», то мы написали, что раскрывать – чтобы народ знал, что идет оперативно-розыскная деятельность. Что глава такая-то – секретная. И все это положили на стол Чебрикову.
– Я думаю, что и для Чебрикова, и для Агеева такая новизна явилась неожиданностью.
– Началось обсуждение у Чебрикова. Речь пошла уже о мелких недостатках. Чебриков молчит. В заключительном выступлении Агеев говорит: «Виктор Михайлович, мы учтем замечания и доработаем, дайте нам месяц». Чебриков посмотрел на все это и говорит: «Вот там сидит Голушко, мы с ним вдвоем через неделю выпустим Положение». Представляешь? Все ахнули. Ну, во-первых, кто такой Голушко – подумаешь, Секретариат. Когда я работал в 5-м Управлении, я и не представлял, что такое Секретариат. А я вернулся в него еще и после Украины – отработал неделю или месяц в ноябре – декабре 1991 года начальником Секретариата при Бакатине. Одним словом, всё, о чем мы говорили с Александром Николаевичем Бабушкиным – всё прошло.
– Чебриков подписал?
– Чебриков подписал, отпечатали и бегом к Горбачёву. Тот аж удивился: «Вот это демократия!» Похвалил: «Виктор Михайлович, Вы сделали большую работу. И гласность, и демократизация. Но у нас тут скоро намечается XIX партийная конференция. Давайте мы придержим немного этот документ и после конференции сразу выпустим это Положение о КГБ. Ведь такого нигде в мире нет!»
– Николай Михайлович, XIX всесоюзная партконференция проходила летом 1988 года, когда Вы уже были Председателем КГБ Украины.
– Да, я уже был в Киеве. Тогда депутатов уже выбирали, некоторые наши начальники управлений не проходили. Государство менялось, начиналась новая эпоха. И тут оказывается, что Горбачёв передал наше Положение «прорабу перестройки» – Яковлеву… А тот, естественно, положил под сукно. В итоге прошла XIX партийная конференция, ушел Чебриков – а Положение так и не рассмотрели. Все эти материалы были использованы в новом Законе об органах государственной безопасности в СССР, который готовили уже при Крючкове, и 16 мая 1991 года этот закон был принят. Он проработал три месяца до ГКЧП. А вскоре не стало ни КГБ, ни Союза…
