Было ли ошибкой, что Андропов приблизил к себе Горбачёва? Сейчас мы понимаем, что да. Но откуда он мог знать, как тот поведет себя уже без него, – такие вещи не знал даже Сталин, который тоже «приблизил» Хрущёва. Мир балансировал на грани ядерной войны, требовались компромиссы, поскольку экономика работала на пределе возможного. Именно в этот момент здоровье Андропова резко ухудшается, и лидер, призванный вывести страну из тупика, 9 февраля 1984 года уходит в мир иной – и вслед за ним в том же 1984 году второй ключевой силовик, министр обороны Дмитрий Фёдорович Устинов. Андропову было 69 лет, Устинову – 76 лет. А возраст последовавших за ними министров обороны соцстран еще меньше: Мартин Дзур – 65 лет, Иштван Олах – 58 лет, Хайнц Гофман – 75 лет. Генсеку Черненко было 73 года. Для сравнения: Трампу сейчас 73 года, Меркель – 65 лет. Все те же цифры, обычные для политиков. Так что ни о каких «престарелых» кремлевских лидерах говорить не приходится. А соблазн устранить их и тем самым сразу решить все проблемы был велик.
Виктор Васильевич Шарапов оставался помощником и при Черненко, и при Горбачёве, что само по себе является уникальным случаем. Я спрашивал его, действительно ли Андропов видел Горбачёва своим преемником, на что Виктор Васильевич отвечал категорическим «нет». Более того, Андропов даже ни разу не поручал Горбачёву вести заседания Политбюро. Так что увязка здесь, ныне модная среди различных околонаучных конспирологов и историков, явно высосана из пальца.
Горбачев, придя к власти, пошел на открытый сговор с западными лидерами и одностороннее разоружение. Это уже была не «перестройка» – это была капитуляция, «катастройка». Она разрушила то, что должна была укреплять – социализм. При этом Горбачёв с трибуны по-прежнему утверждал, что продолжает служить партии, великому ленинскому делу и народу. «Мы будем идти к лучшему социализму, – говорил он в 1987 году, – а не в сторону от него. Мы говорим это честно, не лукавим ни перед своим народом, ни перед заграницей. Ожидать, что мы начнем создавать какое-то другое, несоциалистическое общество, перейдем в другой лагерь, – дело бесперспективное и нереалистичное».
Но на деле «процесс пошел» совсем иначе. «Демократические преобразования, ставшие возможными на базе социализма, были повернуты против него, – пишет Шарапов. – Вместо укрепления общественной собственности, составлявшей фундамент социализма и являвшейся главным источником его прогресса, был взят курс на реставрацию капитализма, приватизацию. Гласность использовалась для того, чтобы открыть шлюзы, через которые хлынул поток антисоветизма, национализма. Не берусь сейчас сказать, кто действовал тогда, не ведая что творит, а кто сознательно вел борьбу против советской власти. Но и сейчас ясно, что именно со стороны группы лиц в высшем руководстве наносился основной удар по социализму. Перестройка, нацеленная на обновление социализма, привела совсем к иным результатам. Под ее прикрытием были подготовлены условия для слома социализма в Советском Союзе».
Шарапов к этой «группе лиц» не принадлежал, и от него избавились – как избавлялись от всех, прежде всего в руководстве КГБ, кто мог бы помешать «новому мышлению». В марте 1988 года его неожиданно посылают послом в Болгарию, т. е., по существу, в ссылку. Однако впоследствии появилось много слухов о том, что Горбачёв якобы отправил Шарапова с целью сместить неугодного Горбачёву генсека ЦК Болгарской компартии Тодора Живкова, который выступал против «перестройки». Эту голословную версию раструбил, например, такой историк, как Спицын, набирая на всем, что связано с очернением команды Андропова, дешевые политические очки. В действительности поводом для ссылки Шарапова стал его конфликт с Раисой Максимовной, женой Горбачёва, которая вдруг приказала ему организовать цветы в связи с каким-то визитом. На что Виктор Васильевич ответил, что займется этим вопросом, когда закончит более важные дела. На следующее утро его вызвал Горбачёв и объявил о назначении послом в Болгарию.
Уже на месте Шарапов понял, что Живкову действительно лучше уйти. Для Болгарии складывалась сложная ситуация – курс на «перестройку» грозил прекращением экономической помощи СССР, и Живков начинал искать сближения с такими историческими партнерами Болгарии, как Германия и Япония. 10 ноября 1989 года он оставил свой пост, пленум ЦК БКП 13 декабря 1989 года осудил его и исключил из партии, которая была переименована в социалистическую и через год выиграла парламентские выборы.
