Men are more easily made than machinery –
Stockings fetch better prices than lives –
Gibbets on Sherwood will heighten the scenery,
Showing how Commerce, how Liberty thrives!
Justice is now in pursuit of the wretches,
Grenadiers, Volunteers, Bow-street Police,
Twenty-two Regiments, a score of Jack Ketches,
Three of the Quorum and two of the Peace;
Some Lords, to be sure, would have summoned the Judges,
To take their opinion, but that they ne'er shall,
For LIVERPOOL such a concession begrudges,
So now they're condemned by no Judges at all.
Some folks for certain have thought it was shocking,
When Famine appeals, and when Poverty groans,
That life should be valued at less than a stocking,
And breaking of frames lead to breaking of bones.
If it should prove so, I trust, by this token,
(And who will refuse to partake in the hope?)
That the frames of the fools
may be first to be broken,
Who, when asked for a remedy, sent down a rope.
***
Строки, написанные в альбоме, на Мальте
Как на могильном камне лица,
На миг задерживают нас,
Так у читающих страницу,
Пускай замрёт на строчке глаз.
Когда прочтёшь случайно имя,
Когда ни будь, через года,
Подумай: автор здесь не зримо,
Здесь его сердце навсегда.
Lines written in an album, at Malta – В альбом. Мальта.
As o'er cold sepulchral stone
Some name arrests the passer-by:
Thus, when thou view'st this page alone,
May mine attract the pensive eye!
And when by thee that name is read,
Perchance in some succeeding year,
Reflect on me as on the dead,
And think my heart is burried here.
Перевод М.Ю. Лермонтова
Как одинокая гробница
Вниманье путника зовет,
Так эта бледная страница
Пусть милый взор твой привлечет.
И если после многих лет
Прочтешь ты, как мечтал поэт,
И вспомнишь, как тебя любил он,
То думай, что его уж нет,
Что сердце здесь похоронил он.
Перевод Ф.И. Тютчева
Как медлит путника вниманье;
На хладных камнях гробовых,
Так привлечет друзей моих;
Руки знакомой начертанье!..
Чрез много, много лет оно;
Напомнит им о прежнем друге:
«Его – нет боле в вашем круге;
Но сердце здесь погребено!..»
***
Бессмертный дух свободного ума!
Сияй и в подземелиях, Свобода!
Любовь к тебе в сердцах пылает годы,
Не потушили пытки и тюрьма;
Когда твои сыны в оковах будут,
Во мраке склепа, позабыв свет дня,
Тебя их страны для себя добудут,
Себя прославишь крыльями звеня.
Шильон! Ты свят, твой камень терпелив,
Куда ни глянешь, тянутся следы,
Они истёрли плиты, дёрн открыв;
По ним шагая, проводил ты годы,
О, Бонивар, твой каждый шаг – призыв,
Борясь с тираном, добывать свободу.
Sonnet on Chillon
ETERNAL Spirit of the chainless Mind!
Brightest in dungeons, Liberty! thou art,
For there thy habitation is the heart—
The heart which love of thee alone can bind;
And when thy sons to fetters are consign’d—
To fetters, and the damp vault’s dayless gloom,
Their country conquers with their martyrdom,
And Freedom’s fame finds wings on every wind.
Chillon! thy prison is a holy place,1
And thy sad floor an altar—for ’twas trod,
Until his very steps have left a trace1
Worn, as if thy cold pavement were a sod,
By Bonnivard!—May none those marks efface!1
For they appeal from tyranny to God.
Сонет к Шильону
Перевод Василия Андреевича Жуковского
Свободной Мысли вечная Душа, —
Всего светлее ты в тюрьме, Свобода!
Там лучшие сердца всего народа
Тебя хранят, одной тобой дыша.
Когда в цепях, во тьме сырого свода,
Твоих сынов томят за годом год, —
В их муке зреет для врагов невзгода
И Слава их во всех ветрах поет.
Шильон! Твоя тюрьма старинной кладки —
Храм; пол – алтарь: по нем и там и тут
Он, Бонивар, годами шаг свой шаткий
Влачил, и в камне те следы живут.
Да не сотрут их – эти отпечатки!
Они из рабства к богу вопиют!
***
Природа, молодость и Бог хотели
Чтоб мой огонь пылал в могучем теле;
Врач Романелли, укрепив свой дух,
Всех победил и мой огонь потух.
Оригинал
My Epitaph
Youth, Nature, and relenting Jove,
To keep my Lamp in strongly strove;
But Romanelli was so stout,
He beat all three, and blew it out.
***
Заплачешь ли, когда умру в ночи?
Произнеси ещё раз это слово:
Но если очень больно, промолчи,
Я не хочу, чтобы страдала снова.
Печально сердцу, от надежд лишь прах,
Кровь остывает, сотрясает дрожь,
И всё – таки меня не мучит страх,
Умру – ты над могилою вздохнёшь.
Поэтому в моей душе покой,
Печаль стихает и тоска молчит:
При мысли, что я не забыт тобой,
Что твоё сердце за меня болит.
О, леди! Да падёт слеза твоя
На тех, кто слёз уже не может лить,
Она дороже станет для меня,
За это, как святую, буду чтить.
О, леди! Был живым, когда то я,
Умел, как ты, и верить и мечтать,
Теперь не трогает меня краса твоя,
Пришла пора навеки замолчать.
Заплачешь ли, когда умру в ночи?
Произнеси ещё раз это слово:
Но если очень больно, промолчи,
Я не хочу, чтобы страдала снова.
Оригинал
And wilt thou weep when I am low?
Sweet lady! speak those words again:
Yet if they grieve thee, say not so –
I would not give that bosom pain.
My heart is sad, my hopes are gone,
My blood runs coldly through my breast;
And when I perish, thou alone
Wilt sigh above my place of rest.
