Эдгар ещё раз осмотрел палату, присвистнул и молча удалился. Давид не стал отлёживаться дольше положенного. Он приподнялся, ещё раз огляделся. Всё же данный дизайн ему невероятно нравился. Собрав остатки мыслей в кучу, Давид двинулся к выходу. Уже в дверном проёме он столкнулся со своим доктором, не забыв при этом поблагодарить её за оказанный уход.
По пути в свою каюту он размышлял, что же взять с собой. Из личных вещей у него только несколько книг, коммуникатор и миниатюрная фигура цервуса, вырезанная из куска Лейбнита. Довольно тонкая лазерная работа, подарок от отца. Давид решил, что этого набора будет достаточно. Даже книги можно оставить, всё равно он их помнил наизусть. В каюте он ещё раз всё осмотрел. Всё же не удержался и захватил с собой чай. Не факт, конечно, что удастся насладиться этим напитком у себя дома, будет ли время, но он не мог себе позволить упустить такой шанс, если вдруг подвернётся. Так что чай перекочевал в багажный рюкзак. Напоследок окинув взглядом эти несколько квадратных метров, отгороженных от космического пространства толстой астероидной стеной вместе со слоем металла и пластика, успевших стать почти родными за время пребывания в академии, Давид вышел из каюты. Нажал пальцем на сканер отпечатка, после чего включил блокировку и выключил подачу энергии. Еда в холодильнике всё равно не пропадёт годами, там нет ничего скоропортящегося.
Эдгар ждал у космолёта. Его багаж тоже уместился в один рюкзак. Давид шёл ему навстречу, разглядывая огромный космический корабль, который был зачат в мозгу земного инженера в результате мечтаний о далёких межзвёздных перелётах. Огромный стальной гигант покоился в ангаре, в зоне невесомости, и всем своим видом излучал титаническое спокойствие. Он был готов преодолевать миллионы световых лет, изучать тысячи новых галактик, осматривать червоточины, помогать наблюдать взрывы сверхновых. Но сейчас этот космолёт использовался просто в качестве межзвёздного транспорта, способного вместить в себя всё то, что хотел бы вместить в него человек, отправляясь в столь далёкое, по меркам людей, путешествие.
Заметив Давида, навигатор знатно приободрился. Тоска смертная, поселившаяся на лице Эдгара, мгновенно испарилась, уступив место его широчайшей и нахальной улыбке. Нахальной, но всё же зачастую искренне доброй. Словно они не виделись тысячи лет. А прошло всего то несколько тысяч секунд. Давид ответил на призыв пообниматься, не забыв при этом отпустить классическую шутку в адрес друга.
— Что, синька, уже накатил перед полётом?
— А то ж, с вами, учёными занудами, всё сложно. Алкоголь на борт нельзя, девиц в каюту нельзя, токсические и психотропные вещества нельзя. Прям хоть в старпёры записывайся, сиди да раскладывай четырёхмерные шахматы сам с собой.
— Шахматы не раскладывают, тупизень.
— Сам вы, мсьё учёный муж, тупизень. Зупитень, во! Звучит жеж!
— Эдгар, ты точно накатил. Астрид, есть данные по содержанию алкоголя в крови у навигатора Эдгара Нильссона?
— Сожалею, Давид, но у меня нет прав на запрос таких данных как из центра биометрической информации курсантов, так и напрямую от ИИ Эдгара.
Эдгар только рассмеялся. Поднёс руку к своей голове и прикоснулся пальцем к виску, намекая тем самым на умственные излишества. Давиду захотелось эти самые излишества отполировать чем-нибудь металлическим и тяжёлым.
— Расковырял свой коммуникатор, сволочуга. Вот узнает Молот — от тебя только гумус на корм моллюскам останется, спустят тебя на ферму живьём.
— Ну, если ты не сдашь — то не узнает, — Эдгар подмигнул. И добавил, уже серьезно, — тебя Юнона ждёт уже. Полетит с тобой в каюте, хотя ей, как офицеру, выделили вполне комфортное жильё в более роскошном, если так можно выразиться, райончике.
— Спасибо, что предупредил. У тебя свободно же?
— И не надейся, я всё ещё планирую скоротать время в полёте и склеить какую-нибудь марсианочку. У них такая бледная кожа, навевает прямо воспоминания по дому. Не находишь?
Давид не ответил. Он не находил. Ни что ответить, ни сходства марсианских дам с ледяными леди, как выразился однажды Молот. Настроение немного поубавилось. Он так и не видел Юнону с момента того позорного вечера, и совершенно не знал, что ей сказать теперь при встрече.
Погрузившись в эти размышления, Давид не заметил, как на автопилоте добрался до своей каюты. Просто следовал голосу Астрид в голове, который направлял его, говоря куда и когда повернуть. Стало даже на мгновение страшно — не случилось ли так, что искуственный интеллект на время овладел пилотом и просто доставил тело в то место, куда было назначено? Отгоняя от себя эти мысли, Давид не сразу обратил внимание на то, что дверь открылась и в проходе появился веер рыжих волос. От них веяло жаром и пахло солнцем. Почему-то Давид вспомнил эти чувства. Точно также замирало его сердце на первой охоте. Поток адреналина хлынул к сердцу, а пламенный мотор разогнал этот катализатор по всему телу. Пробежали мурашки. Из состояния оцепенения его вывел голос Астрид в голове: