Тогда я не осознавал, что «я тебя люблю» в действительности означало прощание.
Приторно сладкий напиток покрыл моё горло и язык. Я украл немного виски у брата, заперся в своей комнате и пил прямо из бутылки, сидя на полу.
Я снова потерял счёт времени, одурманенный и опьяненный от этого дня и виски. Как долго я был дома? Это было глупо, незрело и безрассудно, но я был лишен возможности мгновенно исчезнуть ... Черт, я хотел быть поглощенным болью.
«Рождественский поцелуй» висел на стене рядом с картиной, на которой я нарисовал глаза Пэйдж. Её глаза в день процедуры были особенно лишены цвета, и я хотел запечатлеть их на память.
Я задержал пристальный взгляд на «Рождественском поцелуе» и ждал, когда возмущение подожжёт топливо из алкоголя. Музыка сердито ревела из динамиков компьютера, и именно этот звук был единственным, что глушил голоса.
Они насмехались надо мной, радовались моим недостаткам, и чем больше я осушал бутылку, тем хуже они становились. От отвращения и ненависти к себе, к ней, к каждой чертовой вещи вокруг, я сжал руку вокруг горлышка бутылки. Хотел раскрошить её, разрушить, и когда она не сломалась под моей хваткой, бросил её в стену. Бутылка врезалась в стену над картиной глаз Пэйдж. Жидкость стекала вниз, создавая иллюзию слез, и в моих собственных глазах начало жечь.
— Деклан!
Я закрыл глаза, желая чтобы голос исчез.
— Деклан, открой дверь!
Ручка двери в спальне начала дёргаться, и стук в дверь заставил меня открыть глаза. Дверь, казалось, вогнулась внутрь, и по венам пробежал адреналин.
— Открой. Чёртову. Дверь.
— Деклан! Пожалуйста. Пожалуйста, Боже, остановись... — панический голос перекрикивал музыку, и дверь напряглась на петлях, пока Лиам сражался с ней с другой стороны.
Я двинулся, чтобы открыть её, но Лиам опередил меня и осколки дерева от двери разлетелись по полу. Ручка висела, сломанная и бесполезная. Я споткнулся, и шум начал пульсировать в моих висках. Глаза Лиама были широко открытыми, когда он осматривал комнату, пахнущую алкоголем.
— Почему, черт возьми, ты не ответил мне? Я думал ... Я думал …
— Что я умер? — слова прозвучали плоско.
Глаза Лиама нашли мои. Его челюсть сжалась, подавляя эмоции, и он сглотнул, прежде чем сказать:
— Ты что, блять, пьян?
— Возможно, немного.
Он прошел мимо меня и выключил музыку.
— Поговори со мной, Декс, что за чёрт?
— Здесь не о чем говорить. — Это были те же слова, что я сказал Пэйдж, и они были верными.
Его челюсть сжалась ещё сильнее, и он схватил меня за плечо.
— Поговори со мной, потому что это дерьмо, — он махнул в сторону разбитых останков своего «Джека Дэниэлса», — ненормально.
— Я её видел, — с трудом, сказал я.
— Пэйдж? — спросил Лиам, еле сдерживаясь.
Я кивнул.
— Я думал, что таблетки работают.
— Я действительно видел её в «Галерее», — сказал я, отстраняясь от его прикосновения.
— «Галерее»? — он был настроен скептически.
— Да, именно это я сказал. Кажется, она работает там. — Я отвернулся от него и схватил мусорную корзину, смущенный осознанием в его глазах.
Я осторожно подобрал осколки и бросил их в корзину. Позднее, разберусь с испорченной картиной. Лиам следил за каждым моим движением, ожидая, что я развалюсь на части. Но я не буду. Не перед ним. Ни тогда, когда он едва избежал своего собственного хаоса.
— И? Что произошло?
— Ничего. Мы увидели друг друга, это было больно, как ад, а затем я ушел.
Я был благодарен, что он не потребовал подробности, потому что детали были моими ... очень личными.
— Ты должен был позвонить мне, а не пить.
— Точно так же, как и ты должен был? — я бросил последний кусок стекла в корзину и задвинул ее под стол.
Он поднял брови.
— Я …
— Ты был в говно прошлой ночью, и я знаю, что ты привел ту цыпочку домой.
