Молодой преподаватель мировой истории переезжает в «маленький Париж», – в поисках спокойной жизни. Но вскоре он оказывается вовлечен в расследование странного убийства, потрясшего этот прежде тихий городок… «Одержимость» – вторая повесть в цикле, завершающем авторское исследование тайн Бытия. Это «самая личная» моя книга, повествующая о современной России, Владе Дракуле и о том, что такое одержимость.
История эта случилась в небольшом городке, где я жил в двадцатые годы. Этот городок местные жители почему-то называли «маленьким Парижем», хотя как я ни пытался, так и не нашел в нем ни Эйфелевой башни, ни Монмартра. Но зато там были теплые зимы, почти как в моей родной Средней Азии, и отовсюду открывался чудесный вид на сопки, что возвышались над местностью.
«Маленький Париж» поначалу произвел на меня самое благоприятное впечатление. Когда я поселился там, получив место преподавателя в местном вузе, я думал, что обрету долгожданный покой. Казалось, к этому все располагало, и, прежде всего, атмосфера небольшого городка, с его тихой размеренной жизнью, местечка, где никогда ничего не происходит. Бульвар, где неторопливо гуляют жители, река с перекинутым через нее мостом с перилами, панельные дома советской постройки, площадь со статуей Ленина посередине, парки и много зелени, – таким запомнился мне этот городок, на пространстве которого суждено было разыграться драматическим и даже, можно сказать, необыкновенным событиям. Но обо всем по порядку.
Итак, я понемногу свыкался с новой для себя ролью преподавателя в университете. Помню, с каким волнением шел на первую свою лекцию. Но, когда ставишь цель перед собой, страх всегда можно преодолеть! Постепенно я начал получать удовольствие от своих выступлений перед многочисленной аудиторией, и страх прошел сам собой…
В один из тех дней, когда я только делал свои первые шаги на поприще учителя высшей школы, – кажется, это была пятница, – у меня появилось «окно» в расписании, целая пара, – полтора часа свободного времени. Тогда я покинул пустую кафедру и, закрыв дверь на ключ, вышел из здания университета. В моих мыслях было просто пройтись по бульвару, – благо, что до него недалеко, – он находился всего в квартале от того места, где я работал.
Стоял погожий денек «бабьего лета», – было тепло, ярко светило солнце, но в воздухе все же витало дыхание осени, а в парке, через который пролегал мой путь, листья на некоторых деревьях пожелтели, а иные опали и теперь шуршали под ногами.
Бульвар, выше упомянутый, представлял собой длинную аллею, которая служила местом прогулок и увеселений для жителей этого маленького города. По обеим сторонам этой аллеи высились старинные однотонные здания, облюбованные местной администрацией, и тянулись небольшие скверы, а спускалась она прямиком к реке, протекавшей по городской окраине. В выходные и праздничные дни здесь всегда было шумно, иногда устраивались ярмарки или давали концерты приезжие из центра артисты. Однако в тот пятничный день на бульваре было менее оживленно, хотя не сказать, что совсем никого. Молодежь гуляла, купаясь в лучах солнечного света, и я приметил нескольких своих студентов, идущих в ту же сторону – по направлению к реке. Они были так увлечены своей беседой, что прошли мимо, не поздоровавшись со мной. До моего слуха еще некоторое время доносились их веселые голоса и громкий смех.
Я вспомнил себя в этом возрасте, и студенческие годы пронеслись у меня перед глазами, – тогда было всяко, по-разному, – и шумные компании, и беспросветное одиночество, и первая влюбленность, которая не принесла мне радости, но во многом подвигла к творчеству…
В общем, я вспоминал с теплотой те годы, проведенные в Оренбурге, когда проходил мимо сквера, где бил одетый в мрамор фонтан. В выходные дни это место занимали представители местной богемы, – учащиеся художественного училища, здание которого размешалось в глубине этого сквера. Они рисовали друг друга или за скромную плату предлагали свои услуги прохожим. В тот раз там было пусто, но, пройдя еще немного, я приметил женщину, которая стояла на углу у сквера, – возле своего мольберта. Это была какая-то художница, но я бы и не обратил на нее внимания, если б она не окликнула меня такими словами: «А вы, я вижу, решили задержаться в наших краях?» Тогда я остановился, с удивлением глядя на незнакомку, которая мне улыбнулась.
Она была миловидна, но не сказать, что красавица; не лишена некоторого дородства. Лет тридцати на вид. Довольно высокая и русоволосая. А глаза ее были глубокими и темными, как море (почему-то это сравнение мне тогда пришло в голову, и теперь я переписал его).
– Что, простите? – переспросил я.
– Разве вы меня не помните? – спросила она, продолжая улыбаться. Ее вопрос поставил меня в тупик, я только пожал плечами, вглядываясь в ее лицо, а потом до меня дошло.
– Ах, да! Вы же в гостинице работаете… Извините, у меня не очень хорошая память на лица.
