– А что еще случилось? – Он бросил на нее пронзительный взгляд.
Алекс покрутила в пальцах сигарету.
– Я вчера привезла из Кембриджа старый чемодан Фабиана. Положила на его кровать. Он был битком набит, очень тяжелый. Потом… когда услышала стук… поднялась наверх – оказывается, чемодан свалился с кровати на пол. Сам он никак не мог упасть.
– И как же он, по-твоему, упал?
Она нервно улыбнулась, почувствовала, что краснеет.
– Ты скажешь, что это чепуха… может, тебе следует и меня упечь в психушку… у Фабиана всегда был необузданный характер. По большей части он оставался милым, нежным, но если что-то ему не нравилось, закатывал жуткие истерики, особенно в детстве. Иногда становился таким буйным – я его удержать не могла. Может быть, он и сейчас рассердился на эту женщину.
Алекс снова улыбнулась и с надеждой посмотрела на Мейна.
– Существуют сотни причин, по которым что-то может упасть на пол, – усмехнулся он.
– Нет, этот чемодан никак не мог упасть. – Алекс решительно тряхнула головой. – Ты чего ухмыляешься?
– Вчера на тебя напали в твоем офисе, сегодня кто-то разбрасывает чемоданы у тебя в спальне. Ты сама подумай.
– Филип, сегодня – другое дело. Вчера вечером я была на взводе, признаю, но сегодня – нет, сегодня я прекрасно себя чувствую. – Она задумалась. – Да ты посмотри сам.
Он пожал плечами, встал.
На мгновение Алекс охватил страх: что, если они поднимутся в спальню Фабиана, а чемодан окажется на своем месте на кровати, а все вещи аккуратно сложены? Они прошли наверх, она распахнула дверь и включила свет: все было разбросано по полу, как и прежде.
– Видишь?
Он посмотрел на чемодан, обвел взглядом одежду и книги на полу.
– И чемодан лежал на кровати?
– Да.
Мейн оглядел комнату, задержал взгляд на портрете Фабиана, задумался. Потом подошел к телескопу, погладил его:
– Отличный инструмент.
– Можешь взять, если он тебе нужен.
Мейн опустился на колени, посмотрел в окуляр, навел резкость.
– Лондон для астрономии неподходящее место: воздух слишком загрязнен.
– Возьми его, если хочешь.
– Это не мое. – Он покачал головой. – Королева Виктория ненавидела микроскопы. Говорила, что они позволяют так близко видеть вещи, что ты понять не можешь, какие они на самом деле. Я то же самое испытываю по отношению к телескопам. Они позволяют видеть вещи слишком отдаленные, но ты все равно не можешь понять, что они собой представляют.
Она улыбнулась.
– Вот микроскоп возьму в любой день. Под микроскопом ты видишь все, девочка моя, – все-все. – Он встал, потянулся, посмотрел на чемодан. – Помочь?
– Нет, сперва я должна перебрать вещи.
Мейн посмотрел на портрет, потом отвернулся, поежился.
– Производит впечатление, да?
– Портрет?
Она кивнула.
– Похож на персонажей Ван Эйка.
Он снова взглянул на портрет и резко отвернулся.
– Ты есть хочешь?
– Понимаешь, – вздохнул он, – я считаю, что мальчонке иногда не вредно перекусить.
– Может, мальчонка скажет, что он хочет? А девчонка приготовит.
– Хорошо, – кивнул Мейн, повернулся и снова уставился на картину.
Алекс с удивлением заметила на его лице тревожное выражение. Он вышел из комнаты чересчур поспешно.
Блэк захлебнулся рыком – казалось, будто ребенок полощет горло, и Алекс вздрогнула. Потом тональность сменилась на низкую.
Мейн выудил кусочки лазаньи из усов, промокнул губы салфеткой, повернул голову.
– Тихо, мальчик! – крикнул он в коридор.
Пес продолжал беспокоиться. Мейн взял бокал с вином, осушил его.
– Хорошо, – сказал он.
– Ты что-то помалкивал.
Он откинулся на спинку стула, вытащил сигареты из кармана, потом взял бутылку, налил немного вина Алекс, пополнил свой бокал.
– Хорошее вино.
– «Монтепульчиано д’Абруццо».
– Что-что?
Блэк опять зарычал. Филип повернул голову и снова посмотрел в коридор.
– Тихо! – прокричал он. – Превосходное вино из Италии. Поразительно.
– Нужно тебя познакомить с Дэвидом – напишете вдвоем книгу.
Он помолчал, потом посмотрел на нее.
– Иисус немного разбирался в винах.
– Иисус?
– Он превратил воду не в какое-то пойло. Кто-то спросил у хозяина, почему он приберег хорошее вино к концу?[16]
Она улыбнулась:
– В итальянское?
– Да нет же, господи. Вероятно, в левантийское.
Блэк снова зарычал. Филип нахмурился, но ничего не сказал.
– Так что ты думаешь о чемодане?
Заговорил он, только закурив сигарету, словно до того не владел даром речи.
– Я думаю, ты положила его слишком близко к краю кровати.
Она опустила глаза:
– Нет, Филип, он лежал далеко от края, и ты это знаешь.
Мейн встал и быстро прошел к двери.
– Блэк! – позвал он и увидел, что пес стоит внизу лестницы, задрав морду и издавая низкий рык. – В чем дело, мальчик?
Тот и ухом не повел в его сторону.
– Там ничего нет.
Мейн, озадаченный, уставился на собаку, он сам начал чувствовать себя не в своей тарелке. Развернувшись, он прошел в туалет под лестницей, закрыл за собой дверь и поднял стульчак. Его пробирала дрожь. Не дом – настоящий холодильник. На контрастном черно-белом рисунке обоев блестела какая-то пленка; он провел пальцем по стене и почувствовал влагу. Посмотрел на влажный палец – казалось, температура стремительно падает.
