Она взяла конверт, неуверенно посмотрела на него. «Миз Алекс Хайтауэр, Литературное агентство Хайтауэр» – было написано огромными, кривыми, словно пьяными, буквами.
– Надеюсь, он не переделал рукопись.
– Только что звонил Филип Мейн – спрашивал, расшифровали ли вы его послание. Возможно, он шутил, но я не очень уверена.
Алекс вспомнила проявленные негативы и усмехнулась.
– Я ему перезвоню, когда разберусь с почтой.
– То есть недели через две.
Алекс взяла канцелярский нож и принялась искать место, свободное от липкой ленты.
– Звонил некто Уолтер Флетчер, хотел узнать, прочли ли вы его рукопись.
– Мне это имя ничего не говорит.
– Он жаловался, что рукопись у вас уже почти неделю.
Алекс уставилась на полки рядом со столом, заваленные рукописями романов, пьес, сценариев фильмов.
– Уолтер Флетчер? А как название?
– «Развитие племенных танцев в Средние века».
– Вы шутите! – Алекс отпила кофе. – Вы ему сказали, что мы не работаем с такой тематикой?
– Я пыталась. Но он, кажется, абсолютно убежден, что его работа станет бестселлером.
Алекс разорвала конверт и вытащила бесформенный комок схваченных резинкой потрепанных бумаг толщиной в несколько дюймов.
– Это ваше. – Она передала бумаги секретарю.
Та поморщилась, приняв тяжелый пакет. Положила бумаги на стол, уставилась на первую страницу с ее почти нечитаемым шифром орфографических ошибок, вымарываний и подчеркиваний красным карандашом.
– Похоже, в его пишущей машинке не было ленты.
– Нужно во всем видеть хорошую сторону. По крайней мере, это не написано от руки.
Прогудел интерком, и Джули сняла трубку.
– Вас – Филип Мейн.
Алекс помедлила несколько секунд.
– О’кей. – Она нажала кнопку. – Ты спятил, – сказала она. – Совсем съехал с катушек.
Послышалось обычное шмыганье, за ним кашель, неизменно похожий на хрюканье, а за этим долгое шипение: он глубоко затягивался неизменной крепкой сигаретой «Кэпстен», которую то извлекал из усов, то снова заправлял в них желтыми от никотина пальцами – указательным и большим.
– Так ты поняла? – В его низком спокойном голосе слышалось мальчишеское возбуждение.
– Поняла? Что я должна была понять?
Шмыганье, кашель, шипение.
– Это абсолютно новая форма коммуникации, новый язык. Мы эволюционируем от диалога в бессистемную коммуникацию, мутировавшую в кинопленку. Больше никто не берет на себя труд говорить, это слишком банально. Мы делаем фильмы, фотографируем, распространяем все это. Диалог слишком императивен – если ты слушаешь диалог, то он не дает тебе возможности развивать мысли, но когда ты проявляешь чьи-то фотографии, они говорят с тобой… часть твоей души уходит в них.
Алекс посмотрела на свою секретаршу и постучала себя по виску.
– Значит, тридцать шесть фотографий гениталий какого-то животного содержали некое послание ко мне?
Хрюканье, шипение.
– Да.
– До меня они донесли одну мысль: этот фаллос слишком мал.
Джули захихикала.
– «Органы видов».
– «Органы видов»?
– Название. Я придумал название.
– Название чего?
– Новой книги. Мы напишем ее в соавторстве.
Хрюканье.
– Филип, у меня много работы. Пятница – самый тяжелый день.
– Давай позавтракаем вместе на той неделе.
– Я буду очень загружена.
– А как насчет обеда?
– Я думаю, лучше уж ланч.
– Ты мне не веришь. – В его голосе слышалась обида.
– Во вторник. Во вторник я смогу себе позволить короткий ланч.
– Я заеду за тобой в час. Устроит?
– Отлично. Договорились.
Алекс покачала головой и повесила трубку.
– Филип Мейн? – спросила Джули.
Алекс кивнула и улыбнулась:
– Он сумасшедший. Совершенно сумасшедший, но, возможно, он сейчас пишет блестящую книгу. Будет прибыльное дело, если только он ее закончит.
– Ее кто-нибудь будет в состоянии понять?
– Нет. Поэтому она получит несколько наград.
Интерком заверещал снова.
– Да? – сказала Алекс.
– Миссис Хайтауэр, тут пришел полицейский.
– Полицейский?
Первой ее реакцией было чувство вины. Может, у нее есть просроченный штраф за парковку? Или кто-то пожаловался на нее из-за опасного вождения? Нет, исключено.
– И что ему надо?
– Хочет поговорить с вами лично.
В голосе девушки из приемной слышалась настойчивость. Может быть, приход полицейского напугал и ее?
Алекс пожала плечами:
– Попроси его ко мне.
Сотрудник полиции вошел, держа в руке фуражку. Посмотрел в пол, на свои безукоризненно отполированные туфли, потом поднял голову и остановил взгляд чуть ниже края стола. Алекс была поражена молодостью гостя: она ожидала увидеть кого-нибудь пожилого, но полицейский был не старше ее сына.
У него был сплющенный нос боксера, но мягкие, добрые голубые глаза с застенчивым выражением.
– Миссис Хайтауэр? – вопросительно произнес он, обращаясь к обеим женщинам.
– Это я.
Он скосил взгляд на Джули, потом посмотрел на Алекс, убрал руки за спину, чуть качнулся в одну, в другую сторону.
– Не могли бы мы поговорить наедине?
– Ничего страшного, моя секретарша давно работает со мной.
Он посмотрел на Джули, потом снова на Алекс.
– Я думаю, нам лучше поговорить наедине.
Алекс кивнула Джули, и та вышла, закрыв за собой дверь.
– Миссис Хайтауэр… я констебль Харпер, лондонская полиция.
Он часто заморгал.
