Да с чего я вообще решила, что он идёт за мной? Зелье невидимости надёжно скрывает меня от посторонних глаз, я понимаю это по тому, как люди смотрят сквозь меня, как то и дело больно толкают в плечо или наступают мне на ноги. Внутренний голос шепчет, что не надо себя обманывать. Особенно в такой момент. Ты невидимка, Нари! И даже не только зелье виновато. Ты просто невидимка в жизни всех людей, кроме твоей собственной семьи. Так всегда было, так и останется.
Ночной ветер сушит сердитые слёзы.
Наконец-то эта ужасная толпа остаётся позади. Как и грохот праздника. Я к огромному своему облегчению выбралась из самой гущи – здесь прохладнее и даже дышать легче. Широкую поляну как следует вытоптали множеством ног, здесь уже никакая трава не растёт, идти хорошо.
Вот уже вижу впереди ту самую тропу, по которой я сюда пришла. Дальше путь мне знаком. Луна светит ярко, обратный путь будет лёгким. Я уже скоро буду дома. И вся эта ночь забудется, как сон.
Сладкий сон. От которого пора уже просыпаться.
Почти уже ступив на дорогу, почему-то слегка меняю направление. Мне боязно идти по ней, не знаю, почему. Я там как на ладони, одна-единственная заблудившаяся путница, которая уходит с праздника раньше всех других гостей. И хотя умом понимаю, что видеть меня никто не может, всё равно идти туда сейчас мне ужасно неуютно.
Хочется спрятаться – инстинктивно, спрятаться, как дикому испуганному зверьку.
И я сворачиваю под деревья.
Огни праздника остаются позади, и шум барабанов и скрипок глушится за ветвями, доносится как отдалённый ритм, входя в унисон со стуком моего сердца.
А оно стучит так, что мне его уже слышно.
Мне же нельзя… со страхом жду вспышки острой боли, её не может не быть от таких острых и невозможно ярких эмоций, какие испытываю сейчас. Но боль по-прежнему медлит, словно притаилась где-то под рёбрами – по-прежнему со мной, вечным фоном моей жизни, к которому я, увы, давно привыкла. Но не больше. И это… необъяснимо.
Настырно иду вперёд, переступая через поваленные ветви и огибая кусты, за которые так и норовит зацепиться юбка моего платья.
Ночью в лесу мне бывать еще не доводилось. Как же тут здорово! Так красиво, и так вкусно пахнет листвой, влажной землёй и какими-то ночными цветами. Но тихо – очень тихо, словно вся лесная живность затаилась. Ни сова не ухнет, ни соловей не запоёт. Даже сверчки молчат.
Странно это.
А потом я понимаю причину.
Когда мой чуткий слух улавливает далеко позади треск сучьев. По которым продирается через подлесок кто-то большой и массивный.
Хищник, идущий по следу. И вот теперь у меня больше не осталось никаких сомнений, кто именно – его добыча.
Припускаю быстрей.
Перехожу на быстрый шаг, а потом и на бег.
Волнение в крови разливается по телу, согревает до кончиков пальцев на ногах. Щёки горят, я задыхаюсь. Я не привыкла бегать. Тело не слушается, будто ватное. Руки и ноги странно заторможены, мне приходится делать огромное усилие, чтобы двигаться вперёд.
Чтобы не остановиться.
Это разве нормально, чтобы добыча с таким волнением ждала, когда её поймают?
Что будет дальше, пока не могу даже представить. Мозг мне словно отказал совсем. Он напрочь оказывается рассуждать логически.
Что надо прямо сейчас остановиться, восстановить дыхание и способность нормально рассуждать. Сбросить заклятие невидимости. Представиться, сказать, чья я дочь. Разумеется, гость моего отца не может причинить мне никакого вреда, это абсолютно исключено. Максимум, что меня ждёт – это неловкая светская беседа. Мы на свадьбе моего брата и его сестры. Совсем рядом целая толпа людей. И всё это…
…всё это совершенно не важно.
И слетает, как шелуха.
Когда я вся обращаюсь в один чистый животный инстинкт.
Убежать. Спрятаться. Ни в коем случае не снимать флёр невидимости, мою единственную защиту. Напряжённо прислушиваться, ждать, пройдёт ли большой хищник мимо…
Треск сучьев всё ближе.
Слышу шум громкого тяжёлого дыхания.
Я взбудоражена до предела. К этим звукам прислушиваюсь так жадно, словно от этого зависит моя жизнь. Дыхание этого мужчины за моей спиной заставляет мурашки бежать по всему телу сразу.
Надо бежать быстрее…
Но не могу.
Вместо этого замедляюсь, словно телу приходится двигаться сквозь плотную, вязкую пелену. Как муха, залипшая в смоле. Уже почти нет сил дёргаться и шевелить лапками.
Дрожь по телу.
Он совсем рядом.
Не решаюсь обернуться. Потому что знаю, что если обернусь, увижу горящие огнём глаза большого хищника. Который почти уже догнал свою добычу.
…и в самой чаще леса, под раскидистым многовековым дубом, тихо шелестящим листвой, это, наконец, происходит.
Фенрир…
Его имя прокатывается в моём сознании огненной волной, когда он меня настигает.
