- Он и не способен! И старший сынок весь в него, - поджала губы Брунгильда. Её голубые глаза вспыхнули. Я решила, что лучше не буду спрашивать. Тут явно что-то было не чисто.
- Что с ней случилось? – аккуратно поторопила я, видя, что Брунгильда погрузилась в какие-то свои мысли.
- А? Что?.. ну да. Думаю, её здоровье подкосили бесконечные эликсиры, которые ей готовил супруг. У них, по-моему, несколько раз даже почти получилось. Но… увы – три выкидыша и одно мертворождённое дитя.
Грустно.
Как бы я ни относилась к этому мерзавцу, мне даже страшно представить, через что прошли он и его жена.
- Где-то именно в то время он заперся надолго в тронном зале, и просидел там без воды и еды месяц. В глубокой медитации. Когда очнулся и вышел к народу, его левый глаз побелел. Один говорил, он обратился так глубоко в себя, что небеса заговорили с ним, и он познал мудрость богов. Правда, глазом пришлось пожертвовать, - она склонилась ниже ко мне и прошептала. – Злые языки шепчутся, что всё это результат неумеренного потребления порошков из коры священного ясеня, при помощи которого Один пытался провидеть будущее… но мы с тобой, конечно же, подобным слухам верить не станем!
Она подмигнула.
- В любом случае, оказалось уже поздно. К тому моменту здоровье Аранты было окончательно сломлено, она умерла ещё до того, как Один вернулся из своего путешествия «на ту сторону», как он говорил. Когда её похоронили, Один задумался о том, что следующую жену лучше взять из простых людей, как это столетиями и было заведено на Вороньем камне.
- Я не первая, кого похитили?
- Разумеется, нет, - вздохнула Брунгильда. – В окрестных деревнях считают, что таким образом боги берут дань. И это даже считается почётным, если девушку из твоей семьи «взяли на небо». Так что вместо того, чтобы давным-давно откочевать куда-нибудь подальше, они продолжают селиться в окрестных долинах. Люди вообще – странные создания. Даже у мышки есть инстинкт самосохранения. А они раз за разом предпочитают придумывать какие-то странные оправдания самим себе, лишь бы не менять собственную жизнь. Быть может, ты расскажешь мне причину? Я так и не смогла понять.
Отчего-то вспомнилось, сколько мужества потребовалось мне, просто чтобы выйти за порог собственного дома.
- Для человека нет ничего страшнее неизвестности, - промолвила я тихо. – Неизвестность – страшнее даже смерти. Любая известная опасность лучше, чем неизведанное, что ждёт за порогом. Мне кажется, это от древних людей. Когда в тени, что ждёт за пределами света от костра, может скрываться твоя погибель, ты всеми силами постараешься не ходить в темноту. Выживали только осторожные. Я сама – та ещё трусиха. Мне кажется… мне кажется, как раз инстинкт самосохранения и заставляет нас всеми силами противиться любым переменам. Даже если жить, как живёшь, невыносимо.
Валькирия помолчала, обдумывая мои слова. Потом коротко кивнула.
- В таком случае человек перестаёт быть животным и становится человеком, только когда преодолевает этот страх и меняет свою жизнь.
Я улыбнулась, вспоминая.
- Да. Наверное.
Брунгильда помолчала ещё пару минут, а потом продолжила.
- Второй женой Одина стала девушка, которую занесло в окрестности Вороньего камня откуда-то издалека. Она не была местной. Хильда напоминала скорее аристократку. Очень светлые волосы, почти белые, в наших краях таких нет ни у кого. Чистое серебро. Мун их унаследовал, как и её строгую красоту… Грамотная, образованная, она везла с собой мешок с книгами на языке, который чем-то похож был на древнее наречие, которым пользовались наши предки. Кто-то из старых седых воронов даже что-то смог на нём разобрать, кажется. Она очень быстро выучила наш язык… ей пришлось. Хильда тоже говорила что-то о том, что у неё остался муж где-то там, далеко. И ей это… точно так же не помогло. Так что на твоём месте я бы не слишком надеялась.
- Смотря что за муж, - упрямо повторила я. – Мой меня обязательно найдёт!
Брунгильда посмотрела сочувственно, как на бедную наивную дурочку, но не стала спорить.
- Отец рассказывал мне, что весь Вороний камень праздновал неделю, когда Хильда наконец-то родила сына. Мун родился истинным Вороном, очень быстро встал на крыло, выходил победителем изо всех драк, которые сам же и затевал, и вообще характером походил на Одина. Даже странно, учитывая, как похож был на мать внешне. Видимо, природа так посмеялась. Отдав ему внешность матери – и жестокую натуру отца. Легко понять, почему Один с детства души не чаял в своём первенце и наследнике.
- А… Хильда?
Брунгильда помрачнела.
- Она была слишком гордой. Строптивой. Пыталась спорить с Одином… а он не из тех, с кем можно спорить. Мы очень мало её видели, он почти не выпускал её из королевских покоев. Думаю… думаю, он бил её за неповиновение. Слишком странно и слишком быстро она заболела и угасла. Точно никто не знает, отчего именно она умерла. Меня и на свете тогда не было, а мои родители не очень любят перемывать косточки власть имущим. Мама всегда повторяет, что на Вороньем камне и у стен есть уши.
