Я всегда держал женщин на расстоянии и прощался с ними сразу же после того, как те меня удовлетворяли. Но я никогда не ощущал того, что чувствовал сейчас — чем бы оно ни было. По правде говоря, это пугало. До смерти. В ожидании я сидел на краю кровати, пялился на окровавленные костяшки пальцев и задавался вопросом: во что, черт возьми, я ввязался и как, вашу мать, все так быстро вышло из-под контроля?
Глава 8
Я успокоился, но не особо. В висках до сих пор стучал пульс, словно пытался пробить дырку в голове, и от волнения я сжимал челюсть и проводил рукой по своим коротким черным волосам, которые стали скользкими от пота.
Заглянув на кухню, я сунул руку под раковину и достал аптечку. Самое необходимое киллеру — аптечка первой помощи. Я потерял счет тому, сколько раз меня ранили, пинали, кололи, резали, били… вдобавок ко всему в меня дважды стреляли, так что я определенно пользовался лекарствами первой необходимости.
Я положил аптечку на стойку и открыл ее. Это выглядело странно — нереально чистая коробка на грязной кухонной стойке. Я заметил разводы на ее поверхности, видимо, Тесс пыталась очистить грязь. Пока я обрабатывал свои костяшки, из дыры в стойке выполз паук и посмотрел на меня.
— У тебя все просто, — произнес я, обматывая руки бинтами. Можно было бы и не бинтовать, но я знал парней, которые поймали инфекцию после нескольких раундов с кирпичными стенами. Последнее, что мне было сейчас нужно — гребаная инфекция; у меня и так достаточно проблем. Я не стал убирать за собой, засомневавшись, что вернусь сюда в ближайшее время. Когда я отошел от стойки, паук юркнул обратно в щель. Казалось, будто он помахал мне на прощание лапками, прежде чем исчез.
Выбросив подобные мысли из головы, я сунул пистолеты в кобуру под кожаной курткой и вышел из квартиры. Дверь качнулась, сломалась и с грохотом ударилась о косяк позади меня. В покрытом граффити грязном коридоре было тихо, пока я спускался по лестнице. Оказавшись на втором этаже, я уже собирался свернуть за угол, когда услышал, как в коридоре открылась дверь и послышались шаги. Моя первая реакция — развернуться и ударить того идиота, который пытался подкрасться ко мне. Но через мгновение я узнал эти шаги. Они были дрожащими, но решительными. Я повернулся и улыбнулся, увидев старушку, но она выглядела слишком странно и не заметила мою улыбку.
Миссис Дарлин Макгриви было лет восемьдесят. Она была похожа на корявое дерево. Но красивое. Ее руки были длинными, а под обвисшей и постаревшей кожей были заметны хрупкие кости. Ноги тоже выглядели тощими, а суставы постоянно хрустели. Старушка красила губы красной помадой, а на ее лице сияли потрясающие, яркие карие глаза.
Я вздохнул. В один прекрасный день она свалится с лестницы, это уж точно. Я бы не хотел услышать от соседей подобные новости и не смог бы смотреть на расстроенное лицо Тесс, если позволил бы миссис Макгриви свалиться сегодня.
— Миссис Макгриви, — поздоровался я и подошел к ней с распростертыми объятиями. Я знал, что терял время. У меня перед глазами стояла Тесс в черном капюшоне. Я до сих пор слышал ее сердцебиение, такое тяжелое и испуганное. Все время представлял себе, каково было бы залезть к ней в голову и узнать ее мысли. Обычно, мне не приходилось думать о женщинах в таком ключе. Это было нечто неизвестное для меня. Тайна. Какой-то смертельный, но греховно сладкий яд под названием Тесс овладел мной, и я терял гребаный рассудок.
Миссис Макгриви в винтажной цветастой ночной рубашке ковыляла ко мне на кривых ногах, ее колени то разводились в разные стороны, то снова соединялись вместе. Ее грудь проглядывала сквозь тонкую ткань, и я отвел взгляд. Старушка прижимала к груди буханку пшеничного заплесневелого хлеба.
— Нужно вернуться обратно в квартиру и одеться, миссис Макгриви.
— Дэнни? — спросила она таким хриплым голосом, будто говорила по телефону с плохой связью. — Дэнни, это ты?