Одержимость романами полностью

– Я редактор, это моя работа. Мне нужна была работа, а быть писателем – это не занятие, по крайней мере, по мнению моих родителей, которые всегда очень четко определяли, кем я могу быть, а кем нет. Да и вообще, мой роман – это всего лишь пятьдесят бессвязных страниц. Я начала относиться к своему творчеству более серьезно около года назад.

– Пятьдесят бессвязных страниц, честно говоря, звучит как хорошее начало. – Я улыбаюсь ей. – Ты уже показывала их кому-то?

– Нет. Как я уже сказала, хочу сначала иметь что-то законченное, может быть, даже опубликовать, прежде чем рассказать об этом публично. Даже Калеб не знал об этом! Я писала только тогда, когда его не было рядом, а потом, конечно, мы расстались. Но после этого я действительно начала писать более свободно.

Калеб не знал? Еще одно небольшое потрясение. Я невольно получила новые знания о ней, черты ее личности, которые Калеб никогда не видел. Розмари становится моей, как будто никогда не принадлежала ему. Но, если он узнает, что она пишет, может ли Розмари снова пробудить в нем интерес?

– Значит, я единственный человек, которому ты рассказала? Это честь для меня! – Я шутливо протягиваю бокал в ее сторону, но она не спешит чокаться.

– Что ж, не заставляй меня пожалеть об этом. – Розмари изучает мое лицо, смотрит прямо в глаза. Я стараюсь не моргать. – С людьми, которых я знаю давно, труднее становиться кем-то другим. С тобой все иначе. Я чувствую себя свободной и, скажем так, не ограниченной контекстом. Ты тоже пишешь. Ты понимаешь, о чем я.

Опять это слово: свобода. У меня возникает искушение спросить, что она имеет в виду под «писать более свободно», узнать, чтó для нее свобода, но вместо этого я просто говорю:

– Да, конечно, понимаю.

– Честно, мне страшно признаться в этом своим коллегам. Так неловко!

Я выдавливаю из себя смех.

– Может, ты и права. Но, с другой стороны, – в моем голосе слышится нотка горечи, – у тебя будет целая армия людей из индустрии, которым будет интересно прочитать твою книгу, когда ты закончишь.

Мне нужно, чтобы она поняла – у нее есть привилегии, связи, а у меня нет. «Спроси себя об этом, – хочется сказать мне. – Как ты поймешь, что ты это заслужила?»

Она потягивает свое пиво.

– Необязательно. Я никогда не была в тусовке. И не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя обязанным дать мне что-то незаслуженное. Покровительство – это отвратительно, а положить мою рукопись на и без того переполненный стол коллеги смахивает именно на это.

Неожиданный и тревожный ответ. Моя навязчивая самодостаточность позволяет мне быть беспощадной, когда я пишу; на карту поставлено все мое «я». Я думала, Розмари будет беззастенчиво полагаться на свое окружение, как это делают многие, но, возможно, она так же наивна, упряма и самоуверенна, как и я, в надежде на то, что ее творчество будет говорить само за себя.

Решаю сыграть на ее признании:

– Я бы с удовольствием прочла написанное тобой. Одну страницу или пятьдесят. Если тебе интересно мнение со стороны, вне издательского мира. О чем твоя книга?

– О слежке.

Мои зубы непроизвольно скрежещут.

– Здорово, а кто за кем или чем следит?

– Четкого резюме у меня пока нет, но это будет несколько пересекающихся историй о женщинах, которые шпионят друг за другом по самым разным причинам.

– Звучит захватывающе, – мое сердце выбивает в рваном ритме какого-черта-что-она-творит, – все как я люблю, очень хочу прочитать!

– Спасибо. Мне бы очень хотелось получить отзыв продавца из книжного. Вы ведь настоящие поводыри для публики. – Розмари улыбается, но я не знаю, насколько искренне; она правда верит, что я тоже могу на что-то влиять? – Но я пока не готова поделиться набросками. Зато с удовольствием прочла бы что-то из твоего. Как профессиональный редактор, я не могу тратить свое время бесплатно, но я подрабатываю на фрилансе. – Она делает еще один глоток пшеничного эля; пена собирается на ее верхней губе. – Я, пожалуй, могу предложить рецензию по сниженной ставке. Извини, что так, надеюсь, ты поймешь, это мой заработок, поэтому…

Желание получить признание жжет меня изнутри. «Хорошо подмечено, Розмари, – мысленно хвалю ее. – Ты тоже умеешь охотиться на людей». Ее мнение – это мнение профессионала, но одновременно и человека, чьи мысли кажутся глубокими и затейливыми. В каком-то смысле Розмари – мой идеальный читатель, и, скармливая ей по несколько вычитанных страниц за раз, я могу контролировать, что раскрыть, а что спрятать.

– Это было бы здорово! И, конечно, я не против заплатить, ты же профессионал, логично, что ты не можешь читать бесплатно.